Шериада хмыкнула:

– Нет? А ты знаешь, немыми они были бы… Нет. Не-е-ет. Руадан однажды так сделал, и выглядело это просто… Фе-е-е! Поверь, даже тебе бы не понравилось, кровожадный ты мой.

Тем временем вернулась Тина вместе с рабочими, которые бережно несли спрятанную под тканью картину. Они принялись крепить ее на ближайшую к нам стену.

Шериада с вежливым равнодушием наблюдала. А я смотрел на свой портрет, на улыбку, которая была еще ярче, чем на той миниатюре, что Тина мне подарила. Такая легкомысленная, такая уверенная.

Этот портрет после выставки купила принцесса Элизабет. Однако долго он у нее не провисел, но это уже другая история…

А пока – газетчики приготовились, аристократы затихли, Шериада вежливо улыбнулась:

Жестом фокусника Тина сдернула с картины ткань.

Павильон снова погрузился в тишину.

Сестра не стала изображать принцессу, как тех дам на портретах – позирующих сидя, одетых в красивые платья. Она не изобразила ее даже как меня – по плечи. Нет, на этом портрете Тина обратилась к истории – к древности, задолго до Потопа. На принцессе были доспехи рыцаря – железные, реконструкцию которых можно увидеть разве что в Королевском музее, а оригиналы сгинули еще во время Потопа. Вряд ли Тина хорошенько их изучила: на ее картине они выглядели совсем легко, воздушно. Я видел копии, но они вовсе не такие: громоздкие, наверняка тяжелые. И носили их, конечно, мужчины. Как Тина додумалась одеть в них тоненькую, хрупкую Шериаду – не знаю. Принцесса на картине стояла на крыльце, держа в поднятой руке меч. Дверь за ее спиной и руки самой Шериады были испачканы кровью. И, судя по силуэтам павших воинов на втором плане, это была не ее кровь.

Выражение лица у принцессы при этом было безмерно уставшим, – такой я ее никогда не видел. И на портрете она казалась старше. Намного старше меня, и я впервые задумался, была ли в этом правда? Женщины всеми силами стараются сохранить молодость. Если тебе доступна магия, ты наверняка используешь ее против старости, разве нет? Сколько было Шериаде в действительности? Иногда она вела себя как ребенок, но куда чаще… Впрочем, какая разница?

Рай рядом со мной прижал руку ко рту – и я видел, как его движение повторил и кое-кто из аристократов. Изобразить свою покровительницу так – это похоже на Тину с ее художественным видением. Но это было страшным, грубым оскорблением. Мужские латы, меч – в руке девушки! Кровь… И никаких комплиментов красоте принцессы, ее статусу, богатству – ничего.

Шериада смотрела на портрет молча, спрятав руки за спину. Но спустя несколько минут молчания Тина удивленно – как будто действительно не понимала – выдохнула:

– Ваше Высочество?

Тогда принцесса вскочила. И сначала медленно принялась отступать к одному из выходов. Шаг за шагом – осторожно, словно шла по стеклу.

А после развернулась и побежала, наверное, чудом не запутавшись в пышных юбках платья.

Я подумал тогда, что сестре теперь не жить. И еще – так ли сильно заинтересована во мне принцесса, чтобы не мстить Тине?

Потом Рай вскочил, рывком поднял меня и потащил за собой к тому выходу, в дверях которого исчезла принцесса.

Шериада, не заботясь о платье, практически ниц лежала на третьей ступеньке изящной мраморной лестницы, ведущей в сад, и остервенело терла лицо снегом.

Воспоминание о приступе и ее вчерашнем «я умираю» живо встало в моей памяти. Если она умрет, никому из нас не поздоровится.

– Элвин… – прохрипела принцесса, когда я упал на колени рядом с ней. – Шприц… Справа…

Он лежал в потайном кармане, как и в прошлый раз.

Шериаду выгнуло судорогой, когда я попытался воткнуть иглу ей в вену.