В обществе, где ходят слухи, что мы выбираем эту судьбу добровольно, потому что она нам нравится, простые выдержки из договора вызвали если не шок, то пересуды – точно.

Тогда я об этом не думал. У меня в голове вспышками проносились мысли: что станет с мамой? А с самой Тиной? Как они теперь будут жить? Да, сейчас у сестры есть покровительство Шериады, но случись что с принцессой – и дорога Тине будет или в бордель, или на кладбище – после таких слов и того, что раздуют из них газеты, ее даже на фабрику никто не возьмет.

«Что же ты наделала!»– сокрушался я.

Тина крепко держала мою руку, словно боялась, что я упаду. Пожалуй, я был к этому близок.

Потом в мертвой тишине раздались аплодисменты.

Мы с Тиной вздрогнули, и вряд ли только мы. Рядом с моим портретом стояла, улыбаясь, Шериада – ярко-алое пятно на черно-белом фоне аристократов. Она улыбалась и хлопала в ладоши.

Прошла долгая секунда – и к ней присоединились сначала дамы из близкого круга друзей королевы. Они всегда были наиболее лояльны к правящей семье. Еще бы, ведь их статус давал определенные привилегии, державшиеся лишь на благосклонности кого-то из королевской фамилии. А похоже, всей семьей сейчас заправляла Шериада.

Они тоже хлопали, а после не прошло и минуты, как аплодисменты сотрясли павильон.

– Ваше Высочество, – улыбнулась Тина, когда принцесса подошла. – Благодарю вас, что пришли. Я так… Простите, я правда рада.

Шериада улыбалась, и, конечно, ее улыбка была самой фальшивой из всех.

– Милая моя, как я могла не прийти?

Она еще что-то говорила, но все слилось в моих ушах в непонятный гул. Колени подкосились, сердце билось часто-часто. Наверное, я бы все-таки упал, если бы не Рай. Он осторожно усадил меня на банкетку, а Шериада царственным взмахом руки разогнала репортеров с их камерами.

– Просто я… я приготовила для вас подарок, – щебетала Тина, словно ничего не произошло.

– Подарок? – подняла брови Шериада. Смотрела она при этом на меня.

– Да. Я написала ваш портрет. Но я не хотела… не хотела открывать его без вас. Если вы позволите…

– Конечно, дорогая.

Тина исчезла – наверное, распорядиться, чтобы вывесили этот портрет. А принцесса, раздраженно глянув на кого-то из подскочивших к ней газетчиков, села рядом со мной и, сняв перчатку с правой руки, тихо сказала:

– Ну хоть кто-то в вашей семье достаточно силен.

Я чуть не ляпнул, что самая сильная из нас – мама. Но вместо этого сказал:

– Ей теперь не дадут писать. Ей жить не дадут!

Шериада со вздохом коснулась моего лба – и мне немедленно стало легче.

– Слабак. Еще и заколдовать тут всех пытался. Контролируй магию, Элвин: нельзя швыряться проклятиями направо и налево только потому, что твоя сестра решила отстоять твою честь.

– Я не…

– Твоя подвеска так не считает.

– Но они…

– Ничего не сделают, успокойся. Я со всем разберусь.

– Но вы же не сможете им всем вырвать языки!

Рай отвел взгляд – ему это, наверное, казалось смешным. Он всегда легко относился к репутации – но он и пришел с самого дна, поэтому ему нечего было терять.