– Хватит! Никто никого не убьет! Успокойтесь!

Ворон смерил ее ленивым взглядом:

– А по какому праву ты командуешь, Адель?

– Согласен, – добавил Рыжий. – Предлагаю, прежде чем убирать слабых, выяснить, кто из нас самый сильный, а уже потом…

Адель снова хлопнула в ладоши, и в комнате вдруг стало на порядок холоднее и темнее, а на сердце словно камень опустился. У меня мурашки побежали по спине – так же я чувствовал себя, когда хоронили отца.

– Вы не понимаете. – Голос Адель звучал теперь так, словно покойник восстал из гроба и заговорил. – Мы можем все друг друга поубивать, и да – останется самый сильный…

– Отличная мысль, – бросил Ворон, зевая.

– Не перебивай, – отмахнулся Рыжий. Он чуть подвинулся, и мне теперь хорошо было видно Адель. Ее кожа покрылась зелеными татуировками, хотя раньше их не было. Большинство из них изображало растительный мотив, и все они складывались в странный, завораживающий узор – глаз не оторвать.

По комнате пронесся ледяной ветер. Уверен, мне почудилась в нем призрачная фигура.

Адель тем временем продолжала:

– Вас не удивляет, что мы все здесь с разными способностями? Иллюзионист, целитель, теоретик, практик… Если мы сейчас выпьем друг друга, мы заберем только силу, но не способности. Ты, Криденс, если останешься один, не станешь сильным некромантом. Ты станешь сильным теоретиком, и как это тебе поможет через месяц?

– Да просто поубиваю всю команду соперников, и все, – пожал плечами Ворон. – Я же буду сильнее их всех.

Толстушка у стены хихикнула. Куда делась ее подруга, я не мог понять.

– В моем мире, – вставил Рыжий, – говорят: сила есть – умом обделили. Это про тебя, Криденс, да?

Ворон даже вздрогнул от такой дерзости. Он вскочил, и его руки засияли синим.

Адель снова хлопнула в ладоши. В комнате сгустились сумерки.

– Да уймитесь же вы! И задумайтесь: экзамен будет построен так, что нам всем придется применять наши способности. Я, например, не согласна выходить на бой без целителя.

– Да он же слабак, – презрительно бросил Криденс, глянув на альва.

– Этот слабак спас с десяток студентов, когда демон во время экзамена вырвался на трибуны, – отозвалась Адель. – И ему на это потребовалось не больше минуты.

– И спасет жизнь вам, – добавил второй альв, – если не будете тке-ткаунами, идиотами. Впрочем, все люди, конечно, тке-ткауны, – закончил он и хищно оскалился.

Криденс покосился на него, как на таракана, потом повернулся к Адель:

– А демонолог тебе симпатичной мордашкой понравился? Он-то вряд ли на экзамене отличился.

Я почувствовал, что краснею. И отстраненно удивился: как легко ужас может сочетаться с гневом. Меня трясло, но при воспоминании об экзамене нахлынул жгучий стыд.

– А этот слабак-демонолог приручил бакена в боевой форме за пару секунд, – ответила Адель. – Только представь, как будет хорошо, если на экзамене нам придется сражаться лишь с другими студентами, а не с демонами вдобавок.

Все посмотрели на меня.

Брови Криденса медленно поползли вверх, словно он никак не мог поверить услышанному.

Рыжий медленно протянул:

– А! Это ведь у тебя за магическое испытание высший балл? Прямо выше некуда, а?

Я попытался ответить, но у меня пропал голос. До меня дошло, что убийца здесь не только Криденс, а все вокруг. Абсолютно все.