– А ты разве не играешь?

Мы оба обернулись. Шериада аккуратно закрыла дверь и улыбнулась:

– Прошу прощения, мне следовало постучать. Раймонд, неужели я ошиблась и тебе не нравится музыка? Мне показалось… – Она вопросительно посмотрела на Рая.

Тот стоял в расстегнутой сорочке и… Я никогда раньше не видел его таким растерянным.

– Играю, госпожа. Могу я спросить, как вы узнали?

– Я ведьма, и у тебя музыкальные пальцы. Я вижу такие вещи сразу, иначе грош мне цена. – Шериада подошла к пианино. – Попробуй? Я сама люблю именно этого мастера, но инструмент нужно подбирать под музыканта… Прости, что покупала без тебя.

Рай осторожно поднял крышку. А я впервые обратил внимание, что пальцы у него и впрямь музыкальные, когда он легко пробежался по клавишам.

Шериада в ответ прерывисто вздохнула и уставилась на Рая. Очень внимательным взглядом, словно это был ее любимый шоколад.

– Я буду рада услышать, как ты играешь. – Ее голос изменился, став глубже и одновременно мягче.

Рай, естественно, понял, что это значит, и медленно снял рубашку совсем. Мгновение в комнате царила тишина. Потом принцесса повернулась к пианино. Музыка лилась из-под ее пальцев совершенно волшебная – и волшебным же образом она украла возбуждение.

– Хорошо настроен, – сказала она потом, закрыв крышку. – Раймонд, я жду тебя в библиотеке. Соседняя дверь. Пожалуйста, не опаздывай.

Она ушла, а мне вдруг вспомнился взгляд юноши с портрета в ее спальне. И то, как сама Шериада смотрела на него.

– Любит, когда ее соблазняют, – выдохнул Рай. – Бывает. – Он схватил сорочку. – Пожелай мне удачи.

– Лучше оденься.

Но Раймонд только отмахнулся. Сорочку он небрежно накинул – и я не хотел представлять, как Шериада поведет себя, когда он явится к ней в таком виде. Наверное, снова будет стоять как статуя.

В любом случае их разговор затянулся. Я ждал в коридоре – это было необязательно, конечно, но мне было неспокойно. Не знаю почему.

Вездесущий Ори замер рядом, на приличном для слуги расстоянии. Для камердинера он был очень исполнителен, и меня по-прежнему не радовал его страх.

«С этим нужно что-то делать», – думал я.

Только понятия не имел что.

Хм. Если у меня своя комната, у Рая своя… Где тогда живет Ори?

Из библиотеки не доносилось ни звука, сколько бы я ни прислушивался. Окажись Рай прав и увлекись им Шериада – слышалось бы хоть что-то…

Почему меня это волнует?

Чтобы отвлечься, я повернулся к Ори:

– Скажи, у тебя тоже есть своя комната?

– Да, господин. На половине для слуг.

– И это…

– На первом этаже, господин, около кухонь.

Там, где полагалось жить и спутникам.

– Госпожа тебе хотя бы платит?

Ори улыбнулся:

– Конечно. Миледи очень щедра. Не то чтобы мне были нужны деньги, ведь еда и крыша над головой есть.

– Ты из Нуклия, да? И… знаешь мой язык. Как?

– Миледи сказала, у меня способности к языкам. Поэтому она меня взяла; а еще потому, что у меня большой опыт. – В голосе Ори слышалась гордость.

Что ж, я бы тоже гордился. У меня, очевидно, способности к языкам отсутствовали.

– И… ты был не против отправиться с ней в другой мир? В Нуклии у тебя наверняка осталась семья, друзья…

– Нет, господин. У меня никого нет.

Я посмотрел на него и поежился.

– Звучит очень грустно.

– Как скажете, господин.