– О, вполне себе ничего. Сколько с меня?

– Я отдала четырнадцать фунтов. И еще взяла обувь.

Микаэла достала из сумки черные ботильоны.

– Тридцать седьмой размер. Примерь-ка.

– Они совсем новые, – подозрительно покосилась Табита.

– Если ты думаешь, что я их украла, то ошибаешься, – сказала Микаэла. – Я взяла их у падчерицы хахаля моей тетки.

– Как любезно с ее стороны.

– Да она и не знает об этом. У нее целая уйма обуви. А под пиджак ты можешь надеть обычную футболку. Я прихватила пару белых от «Примарка». Глянь в сумке.

– Благодарю тебя, – сказала Табита. – Я твой должник.

Микаэла махнула рукой.

– Как там по моему списку?

– Списку? А, да, займусь им, как только выйду отсюда.

– Я еще хотела бы тебя спросить вот о чем.

– Валяй.

– Ты сейчас работаешь?

– Плавающий график. А чего спрашиваешь?

– Сможешь быть моим советчиком в суде?

– Что?

– Я прочитала, что имею право на советчика, который может поддержать меня, дать совет, ну и все такое. Это не адвокат, тебе нельзя будет задавать вопросы суду или выступать с речью.

– Ты что, хочешь, чтобы я пошла в суд? Смеешься, да?

– Ну ладно, – Табита несколько замялась. – Если нет желания…

– Желания? Да я «за» руками и ногами!

За три дня до начала процесса Табита почувствовала недомогание. В рот не лезло ни крошки, а лоб весь покрылся испариной. Язык распух и не помещался во рту, колени тряслись, желудок выворачивало со страха. На коже выступила экзема, а на слизистой показались язвы. Взглянув раз на себя в зеркало, Табита увидела исхудавшее лицо с запавшими глазами под нечесаной копной волос. Теперь она выглядела как настоящая заключенная. Она была похожа на помешанную. Табита почти не спала, а если и удавалось смежить веки, то сон ее был поверхностным, ломким, исполненным тревожных видений.

Она сидела в библиотеке и читала материалы, что предоставило ей обвинение. За последние пару недель прокурор не скупился на свидетельства, но Табита понимала, что они никак не могли положительно повлиять на исход ее дела.

Она просмотрела список свидетелей, которые должны были выступать в суде. Патологоанатом, полицейские… Какие-то имена были ей знакомы, а какие-то нет. Среди них мелькнул Энди, и, чтобы не видеть его имени, Табита перевернула лист обратной стороной вверх.

Затем она снова внимательно просмотрела свои записи в блокноте. У нее все еще зудела в душе мысль, что она что-то упустила, забыла о чем-то, но каждый раз, когда задумывалась об этом, мысль ускользала.

Потом Табита примерила одежду, что принесла ей Микаэла. Сапожки подошли идеально, но костюм был все же великоват. Она закатала рукава и стала перед зеркалом. Чучело как есть! Табита проговорила: «Клянусь говорить правду, правду и ничего кроме правды!» Голос звучал как ржавая железяка. Быть может, позвонить Море Пьоцци, пока не поздно?

За день до суда она вымыла голову и расчесала волосы на прямой пробор. Затем присела на свою койку и попыталась съесть бутерброд с яйцом, но только почувствовала спазм в желудке. Попыталась, как обычно, подсобить Дане с чтением, но буквы расплывались перед глазами. Потом она лежала в постели и думала, что все равно не заснет – но все же, видимо, заснула, ибо пробудилась от страха. Небо за окном приобрело светло-серый оттенок.