Она умылась и почистила зубы. Надела белую футболку, костюм и натянула на ноги сапоги. Расчесала волосы, пока они не стали лежать ровно. Посмотрела на себя в зеркало.

– Удачи тебе, Табита Харди! – сказала она.

Часть вторая. Суд

Глава 52

Из крошечного окошка автозака Табите удалось лишь мельком увидать фасад Харвудского королевского суда. Впрочем, это могло быть даже и не судом, а любым другим общественным зданием, с широким крыльцом, ведущим к остекленным дверям. Это могла быть библиотека или концертный зал.

Машина свернула в переулок, и Табиту, прикованную наручниками к незнакомому ей надзирателю, провели через черный ход мимо припаркованных автомобилей и мусорных баков. Табита ничего не соображала – она слышала лишь скрип своих резиновых подметок по линолеуму и различала казенный кремовый цвет стен. Очнулась она только в каком-то закутке, между двумя дверями, одна из которых была открыта. Табиту завели в камеру, сняли наручники и оставили одну.

Камера была совершенно пустой. Не было даже умывальника и туалета, только два пластиковых стула. Окно отсутствовало. Табита села и уставилась в голую стену.

Через некоторое время она услышала знакомый лязг проворачивающегося в замке ключа. Дверь распахнулась, и в камеру вошли двое. Табита медленно повернула голову. Перед ней стояли мужчина средних лет и молодая женщина. У мужчины было красное лицо, обрамленное седыми вьющимися волосами. Двубортный костюм в тонкую полоску, белая рубашка, строгий темный галстук, черные ботинки. У женщины – черная юбка, белая блузка, жакет и туфли на низком каблуке. Светлые волосы затянуты в пучок. Практически без косметики, даже ногти не были накрашены – только губы подведены красноватой помадой. Оба вошедших выглядели безупречно – от носков обуви, в которых отражался свет лампы, до серебряных запонок на манжетах мужчины. Одежда на них выглядела почти стерильной. В прическе мужчины была заметна легкая небрежность, но даже это выглядело как проявление его уверенности в себе. Глядя на них, Табита почувствовала себя замарашкой, которую облачили в поношенное дешевое тряпье.

– Меня зовут Саймон Брокбэнк, – представился мужчина. – Я выступаю со стороны короны. Я прокурор, – добавил он после короткой паузы. – А это моя коллега и помощник Элинор Экройд.

Брокбэнк говорил таким тоном, как будто ему давно наскучила эта процедура. Его выговор, манера держать себя заставили Табиту во всей силе ощутить свое ничтожество и слабость. Она разозлилась.

– Как я полагаю, вы пришли, чтобы сообщить мне, что я идиотка, коли решила защищать сама себя, – сказала она.

– О, об этом уже речь не идет, – отозвался Брокбэнк. – Поезд давно ушел.

– Да, но у меня есть «друг Маккензи» .

– Это хорошо, – кивнул Брокбэнк. – Нашли себе адвоката?

– Это моя бывшая сокамерница.

Мужчина взглянул на свою помощницу и прислонился к двери. Он расстегнул пиджак, под которым у него оказался жилет, и сунул руки в карманы брюк.

– Я уполномочен сделать вам предложение, – выговорил он. – Хотя, возможно, это больше походит на сделку.

– Какое еще предложение?

– Вы признаете себя виновной в непредумышленном убийстве. Тогда королевская прокуратура снимет с вас обвинение в умышленном лишении жизни.

Весь день Табита чувствовала себя, словно ее с головой погрузили в воду – все вокруг выглядело как бы размытым и медленно движущимся. Она никак не могла разобрать, что ей говорят, а если и разбирала, то не могла понять смысл сказанного.