Она осмотрелась. Огромное помещение было облицовано деревянными панелями, но не такими, как в старинном особняке, а, скорее, как в университетской аудитории. Перед скамьей подсудимых в три ряда выстроились столы, за которыми сидели люди, причем двое из них были облачены в мантии и короткие парики. Табита узнала в них Саймона Брокбэнка и Элинор Экройд. Перед каждым из сидевших был раскрыт ноутбук. Табите, судя по всему, компьютера не полагалось. Находившиеся по ту сторону от скамьи подсудимых с любопытством поглядывали в ее сторону, словно им было очень интересно, как же на самом деле выглядит Табита Харди. Она чувствовала себя звездой телешоу. Быком на корриде. Тут ее взгляд зацепился за чье-то знакомое лицо – Микаэла! Она была в темном брючном костюме, и Табита едва узнала подругу. Микаэла подняла большой палец вверх. Табита не нашла в себе сил ответить тем же.

– Встать, суд идет, – пронеслось по залу.

Табита обернулась и увидела, как полицейский жестом ей приказывает подняться. Затем отворилась дверь в противоположной стене, и в зале показалась фигура в красной мантии, бежевого цвета парике и с бледным лицом. Человек сел в судейское кресло, приветственно кивнул и что-то сказал представителям обвинения. Табита удивилась, услышав женский голос, хотя ей неоднократно говорили, что судить ее будет именно женщина.

Судья водрузила на нос очки, пролистала бумаги и открыла свой компьютер. Затем обвела зал взглядом и, казалось, только теперь заметила Табиту.

Судья нахмурилась.

– Сегодня мы рассмотрим предварительные вопросы, – сказала она. – Вы меня понимаете?

Судья напоминала Табите директора школы. Школы былых времен. Когда Табита училась, директора уже не выглядели столь грозно.

– Нет, не понимаю.

– Вот именно для этого вам и пригодился бы советник.

– Советник?

– Адвокат. Юрист.

Судья вздохнула.

– Но сейчас уже нет смысла обсуждать это, – продолжала она. – Вам следует серьезно отнестись к происходящему. Я, конечно, постараюсь помочь вам, но вряд ли вам станет легче. Хорошо… Есть ли какие-нибудь материалы обвинения, которые вы хотели бы исключить из дела?

– Простите, но я вас плохо слышу, – сказала Табита. – Я что, должна все заседание торчать в этой коробке?

– Вы являетесь подсудимой. И это место специально оборудовано для вас.

– Тогда повторите, пожалуйста, вопрос.

– Какие материалы вы хотели бы исключить? – повторила судья Мандей. – Это целиком и полностью ваше право.

– Не знаю. Даже не понимаю, что вы от меня хотите.

– Ну что ж, – глубоко вздохнула судья. – Значит, ничего не хотите исключить.

Судья что-то записала в своем блокноте и повернула голову к представителям обвинения.

Брокбэнк встал со своего места и засунул руки в карманы брюк.

– Полагаю, мы можем начать с оглашения свидетельских показаний, – начал он. – Для экономии времени.

– Что это значит? – вскрикнула Табита.

– Мисс Харди, не надо повышать голос, – осекла ее судья Мандей. – Мисс Харди.

Судья говорила так, словно проглотила большой кусок и теперь давилась им.

– Мисс Харди, – наконец вымолвила она, – все ваши заявления и реплики должны адресоваться только суду, а не остальным участникам процесса. Вопросы вы можете задавать, только когда допрашиваете свидетеля. А доказательства, которые принимаются как согласованный факт, могут просто оглашаться на заседании.

– Нет, – сказала Табита.

– Что «нет»?

– Я не принимаю согласованных доказательств.