– Нет, – сказала Табита.

– Что «нет»?

– Я не принимаю согласованных доказательств.

– Какие именно?

– Все.

Судья медленно сняла очки:

– Мисс Харди, я прошу вас не затягивать время судебного заседания.

– Я борюсь за свою жизнь, – ответила Табита, чувствуя, что сбилась с дыхания. – И это не пустая трата времени!

Возникла пауза. Брокбэнк кашлянул.

– Возможно, – изрек он, – что нам придется пройтись по каждому свидетелю в отдельности.

Брокбэнк перечислил всех: полицейских, следователя, патологоанатома, жителей Окхэма, и каждый раз Табита заявляла, что требует их личного участия в слушании. Наконец, Брокбэнк сел, а судья пробежала глазами список, вздохнула и посмотрела на Табиту.

– Должна вам сказать, что ваше заявление защиты никуда не годится.

– Что вы хотите сказать?

– Да то, что цель такого документа состоит в том, чтобы определить вопросы, на которых будет выстраиваться линия защиты. А в вашем заявлении ничего такого нет. Совсем ничего.

Возразить на это Табите было совершенно нечего. Она снова почувствовала себя школьницей, которую отчитывает директор школы. В таких делах Табита вечно терялась.

Судья отложила листок.

– Мисс Харди, – сказала она. – Я не знаю, кто посоветовал вам защищать себя без адвоката и что вам наговорили. Иногда некоторые подсудимые надеются таким образом запутать судебное следствие и сбить с толку присяжных. Со своей стороны я уверяю вас, что с вами будут обращаться справедливо, но лично я не позволю вам вводить суд в заблуждение. Вы меня понимаете?

– Я не знаю…

– Вы меня понимаете?

– Да.

– Вот и хорошо. Завтра мы начнем с первичных заявлений.

Судья встала с кресла, и все остальные в зале последовали за ней.

Глава 53

Табита сжала в руках блокнот и взглянула сквозь оргстекло в зал заседания. Перед нею с папками в руках стояла Микаэла. На ней было светло-зеленое платье, отчего Табите стало весело – надо же, хоть какой-то признак жизни в этом черно-белом окружении!

Позади сидели присяжные, которых уже привели к присяге. Семь мужчин и пять женщин. Табите не понравился вид одного из них, мужчины с воинственно закрученными усами, а также подозрение внушала дама с прической в виде тюрбана – ее взор уже заранее выражал неодобрение. Да еще один юнец продолжал ковыряться в зубах – на него тоже рассчитывать было нечего.

Табита уже хотела заявить об отводе этих троих, но прикусила язык: мрачный взгляд все же не является веским основанием для удаления присяжного.

В зале сидели Саймон Брокбэнк и Элинор Экройд, оба в мантиях и нелепых париках. В центре же зала помещалась судья Мандей, перед которой высилась кипа томов уголовного дела. Трудно было поверить, что под красной мантией и париком скрывается обыкновенная женщина.

Кроме них в зале присутствовали и другие люди, которые что-то набирали в своих ноутбуках. Табита не имела понятия, кто это такие, и она предположила, что это журналисты.

Места для публики были частично заняты. Табита встретилась взглядом с каким-то стариком, который, не отрываясь, смотрел на нее, и сразу отвела глаза, почувствовав подступившую дурноту. А чуть выше она заметила Майкла. Его лицо вмиг из сурового стало добрым, и Табита поняла, что это вовсе и не Майкл. Ну разумеется, зачем ему мешаться в это дело…

В общем, никого из знакомых в зале суда не было – только праздные зеваки.

Глядя на публику, Табита чувствовала себя униженной, словно раздетой под людскими взглядами.