– Войцек подтвердил под присягой, что сказал Стюарту Ризу о перегородившем дорогу дереве и что выехать из деревни несколько часов будет невозможно.

Дадли выглядел озадаченно, словно это обстоятельство было для него в новинку.

– Ну и что вы думаете об этом? – спросила Табита.

– Да ничего особенного.

– Что ж, подумайте еще минутку-другую. А вот вы засадили меня в тюрьму на несколько месяцев, чтобы поразмыслить об этом.

– Я вас никуда не сажал.

– Каждую ночь я смотрю в потолок камеры. И меня преследует одна мысль: кто же следующий умрет в этой дыре и буду ли этим человеком я? Но в основном я размышляю о своем деле.

– Мисс Харди, я прошу вас, задайте же вопрос! – взмолилась судья Мандей.

– А это и есть вопрос. Я просто еще не довела его до конца. Итак, старший инспектор Дадли, я напомнила вам про полиэтиленовую пленку, про странное расположение пятен крови в моем доме и про разговор Льва Войцека со Стюартом Ризом. И что вы обо всем этом думаете?

– Да ничего особенного не думаю, – произнес инспектор после долгого молчания.

– Могу ли я подсказать вам, о чем именно стоит тут подумать?

Дадли ничего не ответил и лишь пренебрежительно махнул рукой.

– Начну вот с чего: вы видели записи с камеры видеонаблюдения?

– Я видел то, что относится к интересам следствия.

– А вы видели, как автомобиль Стюарта Риза проезжает мимо магазина в… – Табита заглянула в свои бумаги, – в десять тридцать четыре утра?

– Я не помню точного времени, когда это случилось.

– И потом он же возвращается через шесть минут. Этого времени едва бы хватило, чтобы выехать из Окхэма. Так почему Стюарт вернулся?

– Потому что дорога оказалась перекрытой из-за упавшего дерева.

Табита ничего не сказала. Она просто ждала. На галерее кто-то кашлянул. Снаружи доносились звуки проезжавших машин.

– Мисс Харди? – подала голос судья.

– Да?

– Может, вы все-таки зададите свидетелю вопрос?

– Я жду, пока он сформулирует свой ответ на предыдущий.

– Мы собрались здесь не для того, чтобы созерцать, как участники процесса думают. Будьте любезны, задайте свидетелю другой вопрос.

– Хорошо. Скажите, пожалуйста, зачем Стюарту Ризу нужно было выезжать из деревни, если он точно знал, что дорога заблокирована?

– Потому что он об этом забыл, – ответил Дадли.

– Спустя каких-то сорок минут после того, как ему об этом сказали?

– Но он все же попытался уехать, не так ли?

– Вы говорите о Стюарте Ризе?

– А о ком же еще?

– Я хотела бы показать вам кое-что.

Табита повернулась к Микаэле:

– У нас готова запись?

– Кажется, да.

Но, как оказалось, готово было не все. Ноутбук был подключен к двум большим экранам, что размещались на стенах зала заседаний. Микаэла что-то колдовала над клавиатурой, а на экранах виднелась лишь заставка рабочего стола.

– Примерно на десять тридцать четыре, – прошипела Табита подруге.

– Да я знаю! Жму на файл, но он не запускается.

По залу стали растекаться шепотки. Кто-то громко фыркнул.

– Может, перезагрузить? – предложила Табита.

– Погоди…

И тут на экранах появилась картинка. Табита снова почувствовала, что возвращается в Окхэм. На ветру покачивались березовые ветви, так что стало ясно, что это не вырезка из записи.