Пристрелив первого из попавшихся на пути врагов, я схватил его за шкирку и разбил защитный шлем, скрывающий лицо. Уже не удивляясь, отбросил мертвое тело еще одного Васильева.

– Ксивы у этих граждан можно не спрашивать, – пробормотал я по-русски и прыгнул в сторону еще одного солдата в блеклом, выцветшем лесном камуфляже, с укороченным десантным АК в руках.

Бой к этому моменту разгорелся не на шутку, меня охватил боевой азарт, и я пошел в лобовую атаку. Передвигаясь по ломаной линии, зигзагом, я совсем скоро налетел на следующего Васильева. Этот был вооружен полноразмерным АК-74 с примкнутым штык-ножом. Мой «Серп» проткнул его храброе сердчишко быстрее, чем враг успел навести на меня автомат, и очередь, выпущенная судорожным предсмертным нажатием спуска, просвистела мимо.

Жало «Серпа» исполнило свое предназначение, но, увы, жизненной силы в этом теле почти не осталось. Заряд энергии, доставшийся мне трофей, был очень мал. Но все-таки удалось почерпнуть капельку. Значит, этот не призрак, он живой не условно.

Граната, шмякнувшаяся совсем рядом, вынудила меня пошевеливаться. Не стоит смущать моих американских спутников зрелищем реального супермена, у них и так мозги Голливудом промыты, да и скафандр надо поберечь. Спрятавшись за удачно подвернувшимся обломком скалы, я переждал взрыв, после чего сам отправил в полет парочку взрывоопасных подарочков.

Когда они грохнули, я выскочил и снова побежал вперед и еще через полминуты налетел на целое трио Васильевых, которое я с ходу расстрелял в упор. Мое снайперское прикрытие работало исправно, сержанты и капрал, при всей их малоопытности в настоящем сталкерстве, не были новичками в военном ремесле, а благодаря дальнобойности импульсного оружия они находились за пределами зоны поражения вражеских стрелков.

– Чисто, сэр, – отрапортовал голос Флэша, раздавшийся в динамиках моего шлема.

Но еще один Васильев кинулся на меня из-за камней с десантным ножом в руке.

– Беру живым! – кричал я своим, уворачиваясь от ножевой атаки очередного клона.

Солдатик закружился вокруг меня в танце смерти, он вертел лезвием, напирал, показывая мне, что обучен разным стилям ножевого боя. Этот кадр явно ни фига не боялся смерти, и мне нужно было срочно что-то изобрести. Иначе «языка» не взять, опять получу труп.

– Стой, братан! – Я спиной вперед отскочил подальше и решил попробовать дипломатичный способ. – Давай побазарим!

Говорил я по-русски, ясен пень, однако вояка никак не отреагировал на знакомую речь и снова напал. Не используя свой «Серп», я перехватил его правую руку, но он, выронив нож, ловко сцапал его свободной рукой и снова ударил, заставив отпустить захват. Васильев, развивая атаку, еще дважды попробовал достать меня клинком, и мне надоела эта возня. Поставив очередной блок, я ударил бойца коленом, сломав ему ногу в бедре.

От моего ломающего удара Васильева развернуло, и он, закричав от боли, упал на колено неповрежденной ноги. Понимая, что бедняга от меня уже никуда не денется, я решил пока что не отбирать его десантный нож. Мой расчет строился на том, что холодное оружие в руках оставит противнику определенную степень уверенности в себе, и он будет охотней говорить. Я просчитался. Редко ошибаюсь, но в этот раз – увы.

– Ты откуда, солдат? – первым делом спросил я о самом главном.

– С той стороны ада, ха-аха-хар-р! – хрипло засмеялся копированный Васильев.

– Ха, и как там, в аду? – усмехнулся я в ответ. – По-прежнему жарковато и весело?

– Напротив, темно и очень скучно, – ответил он. – Пойдем со мной, узнаешь сам. Я покажу…

– К сожалению, у меня нет времени, – продолжал я в том же ироничном тоне.