к отечественной религии; ибо напрасно  почитают  русских  суеверными:  может

быть, нигде более, как между  нашим  простым  народом,  не  слышно  насмешек

насчет всего церковного. Жаль! ибо греческое вероисповедание,  отдельное  от

всех прочих, дает нам особенный национальный характер.

     В России влияние духовенства столь же было благотворно, сколько пагубно

в  землях  римско-католических.  Там  оно,  признавая  главою  своею   папу,

составляло особое общество, независимое  от  гражданских  законов,  и  вечно

полагало суеверные преграды просвещению. У нас, напротив того, завися, как и

все прочие состояния, от единой власти, но огражденное святыней религии, оно

всегда было посредником между народом и государем,  как  между  человеком  и

божеством. Мы обязаны монахам нашей историею,  следственно  и  просвещением.

Екатерина знала все это и имела свои виды.

     Современные  иностранные   писатели   осыпали   Екатерину   чрезмерными

похвалами; очень естественно; они знали ее только по переписке с Вольтером и

по рассказам тех именно, коим она позволяла путешествовать.

     Фарса наших депутатов, столь непристойно разыгранная,  имела  в  Европе

свое действие; "Наказ" ее читали везде и  на  всех  языках.  Довольно  было,

чтобы  поставить  ее  наряду  с  Титами  и  Траянами,  но,  перечитывая  сей

лицемерный  "Наказ",  нельзя   воздержаться   от   праведного   негодования.

Простительно было фернейскому философу превозносить  добродетели  Тартюфа  в

юбке и в короне, он не знал, он не мог знать  истины,  но  подлость  русских

писателей для меня непонятна.

     Царствование Павла доказывает одно: что и в просвещенные времена  могут

родиться  Калигулы.  Русские  защитники  самовластия  в  том  несогласны   и

принимают славную шутку г-жи де Сталь за  основание  нашей  конституции:  En

Russie le gouvernement est un despotisme mitige par la strangulation 6.

     2 августа 1822 г.

     1 Доказательства тому царствование безграмотной Екатерины I,  кровавого

злодея Бирона и сладострастной Елисаветы. (Прим. Пушкина.)

     2 История представляет около его всеобщее  рабство.  Указ,  разорванный

кн.  Долгоруким,  и  письмо  с  берегов   Прута   приносят   великую   честь

необыкновенной  душе  самовластного  государя;   впрочем,   все   состояния,

окованные без разбора, были  равны  пред  его  дубинкою.  Все  дрожало,  все

безмолвно повиновалось. (Прим. Пушкина.)

     3 Бесплодными, ибо Дунай должен быть настоящею границею между Турцией и

Россией.  Зачем  Екатерина  не  совершила  сего  важного  плана   в   начале

французской революции, когда Европа не могла обратить  деятельного  внимания

на воинские наши предприятия  и  изнуренная  Турция  нам  упорствовать?  Это

избавило бы нас от будущих хлопот.