обнародовал объявление о Пугачеве, в коем объяснял его  настоящее  звание  и

прежние преступления 5. Оно было писано темным и запутанным  слогом.  В  нем

было сказано, что о злодействующем с яицкой стороны носится слух,  якобы  он

другого состояния, нежели как есть; но что он в  самом  деле  донской  казак

Емельян Пугачев, за прежние преступления наказанный кнутом с поставлением на

лице знаков. Сие показание было несправедливо 6. Рейнсдорп  поверил  ложному

слуху, и мятежники потом торжествовали, укоряя его в клевете 7.

     Казалось, все меры,  предпринимаемые  Рейнсдорпом,  обращались  ему  во

вред. В оренбургском остроге содержался тогда в оковах злодей, известный под

именем Хлопуши. Двадцать лет разбойничал  он  в  тамошних  краях;  три  раза

ссылаем был в Сибирь и три раза находил способ уходить. Рейнсдорп вздумал  8

употребить смышленого каторжника и чрез него переслать в  шайку  Пугачевскую

увещевательные  манифесты.  Хлопуша  явился   в   точности   исполнить   его

препоручения. Он был освобожден, явился прямо к Пугачеву и вручил ему самому

все губернаторские бумаги.  "Знаю,  братец,  что  тут  написано",  -  сказал

безграмотный  Пугачев  и  подарил  ему  полтину  денег  и   платье   недавно

повешенного киргизца. Хорошо зная край, на который так  долго  наводил  ужас

своими разбоями, Хлопуша сделался  ему  необходим.  Пугачев  наименовал  его

полковником и поручил ему грабеж и возмущение заводов. Хлопуша оправдал  его

доверенность. Он пошел по реке Сакмаре, возмущая окрестные  селения,  явился

на Бугульчанской  и  Стерлитамацкой  пристанях  и  на  уральских  заводах  и

переслал оттоле Пугачеву пушки, ядра и порох, умножа свою  шайку  приписными

крестьянами и башкирцами, товарищами его разбоев.

     5 октября Пугачев со своими силами  расположился  лагерем  на  казачьих

лугах, в пяти  верстах  от  Оренбурга.  Он  тотчас  двинулся  вперед  и  под

пушечными выстрелами поставил  одну  батарею  на  паперти  церкви  у  самого

предместия, а другую в загородном губернаторском доме. Он отступил,  отбитый

сильною пальбою. В тот же день по  приказанию  губернатора  предместие  было

выжжено. Уцелела одна только изба и Георгиевская церковь. Жители  переведены

были в город, и им обещано вознаграждение за  весь  убыток.  Начали  очищать

ров, окружающий город, а вал обносить рогатками.

     Ночью около всего города запылали скирды заготовленного на  зиму  сена.

Губернатор не успел перевезти оное в  город.  Противу  зажигателей  (уже  на

другой день утром) выступил майор Наумов (только что  прибывший  из  Яицкого

городка). С ним было тысяча пятьсот человек конницы  и  пехоты.  Встреченный

пушками, он перестреливался и отступил  безо  всякого  успеха.  Его  солдаты

робели, а казакам он не доверял.

     Рейнсдорп собрал опять совет из военных и гражданских своих  чиновников

и требовал от них письменного мнения: выступить ли еще противу  злодея,  или

под защитой городских укреплений ожидать прибытия новых войск? На сем совете

действительный  статский  советник  Старов-Милюков  один   объявил   мнение,

достойное военного человека: идти противу бунтовщиков.