разъезды его не переставали тревожить город, нападать на фуражиров и держать

гарнизон во всегдашнем опасении.

     2 ноября Пугачев со всеми силами подступил опять к Оренбургу и, поставя

около всего города батареи, открыл ужасный огонь. С городской стены отвечали

ему тем же. Между  тем  человек  тысяча  из  его  пехоты,  со  стороны  реки

закравшись в погреба выжженного предместья, почти у самого вала  и  рогаток,

стреляли из ружей и сайдаков. Сам  Пугачев  ими  предводительствовал.  Егеря

полевой команды выгнали их из предместия. Пугачев едва не  попался  в  плен.

Вечером огонь утих; но во всю ночь мятежники пальбою сопровождали бой  часов

соборной церкви, делая по выстрелу на каждый час.

     На  другой  день  огонь  возобновился,  несмотря  на  стужу  и  метель.

Мятежники в церкви разложили огонь, истопили  избу,  уцелевшую  в  выжженном

предместии, и грелись попеременно. Пугачев  поставил  пушку  на  паперти,  а

другую велел втащить на колокольню. В версте от  города  находилась  высокая

мишень, служившая целью во время артиллерийских учений.  Мятежники  устроили

там свою главную батарею. Обоюдная пальба  продолжалась  целый  день.  Ночью

Пугачев отступил, претерпев незначительный урон и не сделав вреда осажденным

12. Утром из города высланы были невольники, под прикрытием  казаков,  срыть

мишень и другие укрепления, а  избу  разломать.  В  церкви,  куда  мятежники

приносили своих раненых, видны были на помосте кровавые лужи. Оклады с  икон

были ободраны, напрестольное одеяние изорвано в лоскутья. Церковь осквернена

была даже калом лошадиным и человечьим.

     Стужа усилилась. 6 ноября Пугачев с яицкими казаками перешел из  своего

нового лагеря в самую  слободу.  Башкирцы,  калмыки  и  заводские  крестьяне

остались на прежнем месте, в своих кибитках и землянках. Разъезды, нападения

и перестрелки не прекращались. С каждым днем  силы  Пугачева  увеличивались.

Войско его состояло уже из двадцати пяти  тысяч;  ядром  оного  были  яицкие

казаки  и  солдаты,  захваченные  по  крепостям;  но  около  их   скоплялось

неимоверное множество татар, башкирцев, калмыков, бунтующих крестьян, беглых

каторжников и бродяг всякого рода. Вся эта сволочь была  кое-как  вооружена,

кто копьем, кто пистолетом, кто офицерской шпагой. Иным розданы были  штыки,

наткнутые на длинные палки; другие носили дубины;  большая  часть  не  имела

никакого оружия. Войско  разделено  было  на  полки,  состоящие  из  пятисот

человек. Жалованье получали  одни  яицкие  казаки;  прочие  довольствовались

грабежом. Вино продавалось от казны. Корм и лошадей доставляли от башкирцев.

За побег объявлена была смертная казнь. Десятник головою отвечал  за  своего

беглеца. Учреждены были частые разъезды и караулы. Пугачев  строго  наблюдал

за их исправностию, сам  их  объезжая,  иногда  и  ночью.  Учения  (особенно

артиллерийские) происходили почти всякий день. Церковная служба отправлялась

ежедневно. На ектении поминали государя Петра  Феодоровича  и  супругу  его,

государыню Екатерину Алексеевну.