удаляться к Сарепте.

     Михельсон, Муфель и Меллин прибыли 20-го в Дубовку, а 22-го вступили  в

Царицын.

     Пугачев бежал по берегу Волги.  Тут  он  встретил  астронома  Ловица  и

спросил, что он за  человек.  Услыша,  что  Ловиц  наблюдал  течение  светил

небесных, он велел его повесить поближе к звездам. Адъюнкт Иноходцев, бывший

тут же, успел убежать.

     Пугачев отдыхал в Сарепте целые сутки, скрываясь в своем шатре с  двумя

наложницами 9. Семейство его находилось тут же. Он пустился вниз  к  Черному

Яру. Михельсон шел по его пятам. Наконец  25-го  на  рассвете  он  настигнул

Пугачева в ста пяти верстах от Царицына.

     Пугачев стоял на высоте между двумя дорогами.  Михельсон  ночью  обошел

его и стал противу мятежников. Утром Пугачев опять увидел перед собою своего

грозного гонителя; но не смутился, а смело пошел на Михельсона, отрядив свою

пешую сволочь противу донских и чугуевских казаков, стоящих по обоим  крылам

отряда.  Сражение  продолжалось  недолго.   Несколько   пушечных   выстрелов

расстроили мятежников. Михельсон на них ударил. Они бежали,  брося  пушки  и

весь обоз. Пугачев, переправясь через мост, напрасно старался  их  удержать;

он бежал вместе с ними. Их били и преследовали сорок верст. Пугачев  потерял

до четырех  тысяч  убитыми  и  до  семи  тысяч  взятыми  в  плен.  Остальные

рассеялись. Пугачев в семидесяти верстах от места  сражения  переплыл  Волгу

выше Черноярска на четырех лодках и ушел на луговую сторону, не более как  с

тридцатью казаками. Преследовавшая  его  конница  опоздала  четвертью  часа.

Беглецы, не успевшие переправиться на лодках, бросились вплавь и перетонули.

     Сие поражение было последним и решительным. Граф Панин, прибывший в  то

время в Керенск, послал в Петербург радостное известие,  отдав  в  донесении

своем полную справедливость  быстроте,  искусству  и  храбрости  Михельсона.

Между тем новое важное лицо является на сцене  действия:  Суворов  прибыл  в

Царицын.

     Еще  при  жизни  Бибикова  государственная  коллегия,   видя   важность

возмущения, вызывала Суворова, который в  то  время  находился  под  стенами

Силистрии; но граф Румянцов не пустил его, дабы  не  подать  Европе  слишком

великого понятия о внутренних беспокойствах государства. Такова  была  слава

Суворова! По окончании же войны Суворов получил повеление немедленно ехать в

Москву к князю Волконскому для принятия дальнейших препоручений. Он свиделся

с графом Паниным в его деревне и явился в отряде Михельсона  несколько  дней

после последней победы. Суворов имел от графа Панина предписание начальникам

войск и губернаторам - исполнять все его приказания.  Он  принял  начальство

над Михельсоновым отрядом, посадил пехоту на лошадей, отбитых у Пугачева,  и

в Царицыне переправился через Волгу. В одной из бунтовавших деревень он взял

под видом наказания  пятьдесят  пар  волов  и  с  сим  запасом  углубился  в

пространную степь, где нет ни леса, ни воды  и  где  днем  должно  было  ему

направлять путь свой по солнцу, а ночью по звездам.