карет и колясок. Вдруг все восколебалось и с шумом заговорило: везут, везут.

Вскоре появился отряд кирасир, за ним необыкновенной высоты сани,  и  в  них

сидел Пугачев; насупротив духовник его и  еще  какой-то  чиновник,  вероятно

секретарь Тайной экспедиции, за санями следовал еще отряд конницы.

     Пугачев с непокрытою головою кланялся на обе стороны, пока везли его. Я

не заметил в чертах лица его ничего свирепого. На взгляд он был сорока  лет,

роста  среднего,  лицом  смугл  и  бледен,  глаза  его  сверкали;  нос  имел

кругловатый, волосы, помнится, черные и небольшую бороду клином.

     Сани остановились против крыльца лобного места. Пугачев и  любимец  его

Перфильев в препровождении  духовника  и  двух  чиновников  едва  взошли  на

эшафот, раздалось повелительное слово: на караул, и один из чиновников начал

читать манифест. Почти каждое слово до меня доходило.

     При произнесении чтецом имени  и  прозвища  главного  злодея,  также  и

станицы, где он родился, обер-полицеймейстер спрашивал его  громко:  "Ты  ли

донской казак Емелька Пугачев?"  Он  столь  же  громко  ответствовал:  "Так,

государь, я донской казак, Зимовейской станицы, Емелька Пугачев". Потом,  во

все продолжение чтения манифеста, он, глядя на собор, часто крестился, между

тем  как  сподвижник  его  Перфильев,  немалого  роста,  сутулый,  рябой   и

свиреповидный, стоял неподвижно, потупя  глаза  в  землю  1).  По  прочтении

манифеста духовник сказал им  несколько  слов,  благословил  их  и  пошел  с

эшафота. Читавший  манифест  последовал  за  ним.  Тогда  Пугачев  сделал  с

крестным знамением несколько земных поклонов, обратясь к  соборам,  потом  с

уторопленным видом стал прощаться с народом; кланялся на все стороны, говоря

прерывающимся голосом: "Прости, народ православный; отпусти  мне,  в  чем  я

согрубил пред тобою; прости, народ православный!" - При сем слове  экзекутор

дал знак: палачи бросились раздевать его; сорвали белый бараний тулуп; стали

раздирать  рукава  шелкового  малинового  полукафтанья.  Тогда  он  сплеснул

руками, опрокинулся навзничь, и  вмиг  окровавленная  голова  уже  висела  в

воздухе: палач взмахнул ее за волосы. С Перфильевым последовало то же".  (Из

неизданных записок И. И. Дмитриева.)

     Подробности сей казни  разительно  напоминают  казнь  другого  донского

казака, свирепствовавшего за сто лет перед Пугачевым почти в тех же местах и

с такими же  ужасными  успехами.  См.  Relation  des  particularites  de  la

rebellion de Stenko Razin contre le grand Duc de Moscovie. La naissance,  le

progres et la fin de cette rebellion; avec  la  maniere  dont  fut  pris  ce

rebelle, sa sentence de mort et son execution, traduit de l'Anglais  par  C.

Desmares 13). MDCLXXII. - Книга сия весьма редка;  я  видел  один  экземпляр

оной в библиотеке А. С. Норова, ныне принадлежащей князю Н. И. Трубецкому.