Сказав эти слова, Избигнев Ивачевич повернулся и ушёл, оставив Ивана стоять с горящими от гнева ушами.

    …И вот теперь этот самый боярин приехал в Суздаль, чтоб увезти Ольгу к Ярославу, сыну Владимирка, в жены!

    Пока шло сватовство, Иван не находил себе места. Девушку прятали не только от него - лишь раз или два казали её сватам, а после заперли в девичьей. Сидеть ей там, лить слёзы, пока не соберут приданое да не тронется в путь свадебный поезд, чтобы отвезти невесту в далёкий Галич.

    Потом сваты уехали. Остался лишь боярин Избигнев - он должен был привезти молодую жену своему княжичу. В тереме шла суета - собирали приданое. Андрей с Иваном ездили в полюдье, собирали меха да воск. Шили платье, ковали трудились над обручами и кольцами. Невеста голосила в своей горенке.

    Только один раз и удалось им повидаться. Ивана ноги сами вынесли в засыпанный снегом сад. Тут не было на сей раз даже тропинок - обычно обе княжны гуляли тут с мамками и дворовыми девушками, кидались снежками. Теперь Ольга сидела взаперти, за нею должна была покинуть терем и Софья. Без троп пробирался Иван по саду, отводя рукой ветви яблонь. Глаза сами нашли маленькое забранное цветной слюдой окошко. Он встал под ним, запрокинув голову, и окошко вдруг отворилось с лёгким стуком и выглянула Ольга…

    - Олюшка, - он рванулся к стене терема.

    - Иванушка, - она вытянула руку, надеясь коснуться его хоть кончиками пальцев. Но стена была слишком высока.

    - Олюшка…

    - Ой, Иване, на беду мы повстречались, - голос дрожал от слез. - Увозят меня за тридевять земель, в жены.

    - Ведаю. Ярослав двухродный брат мне. Наши отцы родными братьями были. Стрый мой, его родитель, меня из Червонной Руси выгнал.

    - Ой, лихо-то какое! - Ольга схватилась за голову. - Ой, да за что же мне такая беда?

    Она тихо заголосила. Иван, стоя под окном, не знал, чем утешить княжну. Сказать - увезу за тридевять земель, где никто нас не найдёт?… Но где жить? Да и куда бежать, если повсюду дотянется рука Долгорукого?

    Ещё более в тот день возненавидел своё изгойство Иван. И когда увозили Ольгу в Галич, и вышла она на крыльцо, чтобы последний раз окинуть взглядом знакомый с детства двор, напрасно искали её глаза Иваново лицо. В ту пору он лежал в гриднице пластом, и берладники стояли вокруг, понурясь и не ведая, чем помочь своему князю.

    едобро начался год 6662 от сотворения Мира (год 1154 от Р.Х. - Прим. авт.) Один за другим ушли из жизни Святополк Мстиславич, великий князь Изяслав Мстиславич и, едва успев урядиться с Ростиславом Мстиславичем о великом княжении, старый Вячеслав Владимирич. Для старика было слишком большой радостью дождаться великого княжения. Был он, не в пример прочим сынам Мономаховым, слаб духом, на коня садился с большой неохотой, жизни не радовался и спокойно княжил в тех городах, где ему указывали. Будь жив единственный сын Михаил, по-иному сложилась бы его судьба. Но не было сына-наследника, а сыновцы, называясь «сынами», говорили так больше по обычаю. Тем более что нерадостно начиналось княжение - поднял голову Изяслав Давидич, последний князь среди многочисленного потомства Давида Святославича, князь Черниговский. А в Смоленске зашевелился Ростислав Мстиславич, брат Изяслава. Да и старший сын Изяслава, Мстислав, тоже не хотел так просто уступать отцово наследие.