Обо всём этом Юрий Владимирич Суздальский прослышал ещё летом от примчавшегося из Новгорода-Северского гонца. Верный старой клятве, Святослав Ольжич торопился упредить союзника о том, что затевается на Руси.

    Юрий скучал в Суздале. От скуки он ввязывался во все свары, что случались в Русской земле, благо, сидел в Переяславле сын Глеб. После смерти Ростислава, оставившего сиротами двух малых сыновей, Глеб был единственной опорой Юрия. Даже Борис и Андрей и подросшие младшие не радовали так - Мстислав был отослан в Новгород князем, Василько после той болезни так и не оправился до конца, а Ярослав от рождения был слаб разумом и телом. Андрей - слишком своенравен и упрям. А прочие не унаследовали ни нрава, ни ухваток отца. Правда, были ещё княжата от Ирины, но Михалке со Святославом пока только в чурочки играть. Юрий маялся, от скуки рубил города. На Плещеевом озере поставил город Переяславль, названный Залесским, чтоб отличать от Переяславля-Рязанского и Переяславля-Русского. И речку возле него назвал Трубежем - как звались уже реки двух других Переяславлей. Обещался основать город, если Ирина родит ему третьего сына. Княгине уже подходил срок родин, и все повивальные бабки хором твердили, что будет мальчик…

    Юрий, подавшись вперёд, жадно прочёл Святославову грамоту, в которой тот рассказывал о начале войны за Киев, и поднял глаза на гонца.

    - Истинно всё так, как в грамоте прописано?

    - Побожусь, княже, - ответил гонец. - Святослава Всеволодича брат твой Вячеслав усадил в Киеве дожидаться прихода Ростислава Мстиславича. А когда тот придёт, отдать ему великое княжение…

    - Уже пришёл, видать, - Юрий посмотрел в окно. Снаружи шелестел весёлый летний дождь. - Ну, а князь твой чего себе думает?

    - Князь мой повелел на словах передать, что он свата своего как старейшего в роду чтит и готов встать под его стяги, когда нужда будет. И готов хоть сейчас полки собирать, чтоб идти и добывать тебе Киев.

    - Добро, - усмехнулся Юрий. - Тогда скачи назад и передай Святославу Ольжичу, чтоб готов был выступить в одно время со мной.

    Сперва хотел Юрий пойти осенью, едва соберут смерды урожай и можно станет оторвать мужиков от земли, но тут пришло княгине время рожать. После двух сыновей все ждали, что Ирина и третьего родит также легко, но гречанка мучилась почти весь день. Она то стонала и корчилась в муках, то затихала и только слёзы струились у неё из глаз. Юрий ждал спокойно - много было у него сыновей, от иных уже подрастали внуки. А Андрей даже овдоветь успел и сызнова на молодых боярышень заглядывался. Не так уж и больно и терять жену - успел же он пережить половчанку, успел схоронить трёх сыновей. Но Юрий старел, и молодая жена приятно грела его сердце. Подле неё он сам себе казался молодым и сильным. Вот народит сыновей - всех надо будет сажать по уделам, как делал когда-то отец его Владимир Мономах. И худо ли жилось Руси, когда почти в каждом уделе сидел Мономашич? Ему, Юрию, Господь даровал большую семью - ему и повторять отцово дело.

    На второй только день повитуха чуть ли не силком вытянула из обессилевшей княгини красный комочек. Спеленала и понесла князю:

    - Радуйся, княже! Сын!

    В добрый час появился на свет этот мальчишка - когда не только в мыслях, но и наяву замаячило перед глазами великое княжение. И Юрий назвал сына Всеволодом, заложив той же осенью город на реке Яхроме. Назвал его Дмитров - в честь сына Всеволода-Дмитрия. Лишь после этого поднял полки в поход.

    Юрий выступил к Смоленску, ещё не ведая, что случилось в Киевской земле.