Долгими дорогами пробирался он в родной удел. На пути застала его распутица - шли проливные дожди, дороги раскисли и превратились в грязь. Вязли по ступицу подводы, гружённые княжьим добром и дорожным припасом. На привалах с трудом разжигали костры - дерево вокруг было пропитано водой и больше дымило и стреляло искрами, чем горело. Часто простые вой жевали всухомятку хлеб, запивая водой из колодцев. Мёрзли и мокли, но спешили, выбиваясь из сил, - опасались погони.

    В пути свернули в болото - решили обойти разлившуюся от дождей реку и попали в низину. Кони чавкали копытами, спотыкались на кочках. Однажды чуть не потопили подводу - развалилась под колесом кочка, и подвода завалилась набок, съезжая с тропы в трясину. Два мешка зерна всё-таки потонули, пока спешно разгружались и помогали лошадям вытянуть на высокое место.

    Хорошо ещё, на пути попадались деревни. Смерды селились здесь спокойно - так далеко вглубь Русских земель половцы не ходили уже давно, но всё равно мужики жили с оглядкой - помнили, как несколько лет назад тут проходили рати. Смоленск не оставался в стороне от великокняжеских усобиц, а дружинники - те же тати. Тащат, что под руку попадётся. Поэтому смерды пугливо прятались, заметив дружину и обоз.

    Сидя в тесных полутёмных смердьих избах у стола и вяло жуя наспех приготовленную пищу, Ростислав терзал себя чёрными думами. Не так уж и долго пробыл он великим князем - несколько месяцев от силы. Нежданно-негаданно верх взял Изяслав Давидич. Ну кто бы мог подумать, что у этого старика столько сил! Ведь в домовину скоро, а туда же! Был Черниговский князь ненамного старше Ростислава, а смоленскому князю казалось, что между ними лет тридцать жизни. С ним Мстислав Изяславич, а кто встанет за него, Ростислава? Куда ему податься? Не к Юрию же Суздальскому в подручники?

    А Юрьевы полки в ту пору пробирались болотистыми берегами рек в земле дреговичей , спеша как можно быстрее добраться до Смоленска.

    Городок Зарой на реке Ипути был пограничным городом Смоленских земель. Посадник, сидящий здесь, гордился своим местом и, памятуя, что вокруг враждебные земли - ибо как ещё считать князей, что день и ночь воюют друг с другом? - держал большую дружину. Кормил её с тех даней, что собирал с купцов, въезжавших в Смоленские пределы. По Ипути можно было дойти до Днепра, а там - плыви, куда хошь. Хоть к прибалтам, хоть в Полоцкие земли, хоть в Новгород, хоть в Киев, хоть в Суздаль или Чернигов. Торговля - с неё земля богатеет, а с войны скудеет.

    Вот и забеспокоился посадник Никифор Одноок, когда заметил идущие берегом рати. То, что по виду были они русскими, его не больно обрадовало - раз рать, значит, новая война. А князь как раз ушёл в поход на Киев, оставил Смоленскую волость на подрастающих сыновей Романа и Рюрика.

    Зима в тот год встала рано - Ипуть уже сковало льдом, но был он ещё тонок и бабы из посада боялись ходить к проруби за водой. Да и проруби самой пока ещё не было - вчера только последние промоины затянуло. Поэтому, к радости Никифора, чужая рать расположилась на том берегу, дожидаясь, пока река встанет совсем. Посадник поспешил послать в Смоленск верного человека - упредить княжичей, а сам велел дружине готовиться к сече. Рать пришла большая. Победить Никифор не надеялся, но хоть немного задержать врага считал нужным.