Она уже однажды была в Киеве, когда везли её сваты из далёкой Византии в жены Суздальскому князю. Тогда ей запали в душу величественные соборы стольного града Руси и думала гречанка, что вся Русская земля столь же красива. Но Суздаль не был сравним с Киевом - здесь и монастырей было меньше, и храмы не столь дивны, и звон колокольный тише, и сама жизнь суровее. Если бы не сыновья, не полюбила бы она этот край, да и сейчас, въезжая в Киев, не горевала об оставленном Суздале.

    Княгиня ехала в возке, вскинув гордую голову. Подле неё мамки нянчили младших сыновей - самый старший, Святослав, по слову отца остался сидеть в Суздале, беречь тамошние пределы. Слыша колокольный звон, Ирина набожно крестилась и шептала молитвы на греческом языке.

    Подле возка скакал на караковом жеребце Ростислав Мстиславич Смоленский - Юрьев сыновец. Встретив новую великую княгиню на границе своих владений, он счёл за благо вместе с нею отправиться в Киев и там приветствовать нового великого князя - лишившись брата Изяслава, недавно разбитый Изяславом Черниговским, Ростислав стал осмотрительнее.

    У Софии остановились, и слуга подал княгине руку, почтительно помогая выйти на мощёную улицу. Ирина улыбнулась, вдохнув киевский воздух. Ей всё здесь напоминало Константинополь, и ждавший её на ступенях Софии патриарх был точь-в-точь таким, как дома. Она с радостью пошла под его благословение.

    Климент шагнул навстречу красавице гречанке.

    - Радуется сердце моё, что возлюбленная дочь вступает в город сей, дабы красой своей его украсить, - промолвил он. - Льщу себя надеждой, что склонится сердце твоё к красотам земли здешней и возлюбишь ты её чистой душой. Ибо супруг твой - государь сей земли.

    Ирина приняла благословение и, кланяясь Клименту, ответила по-гречески:

    - Рада я встретить родственную душу здесь, на Руси, святой отец! Наша встреча - как привет с далёкой родины…

    - Жаль печалить тебя, дочь моя, - сказал Климент также по-гречески, - но отчина моя - Русь. Смоленский я родом…

    Ирина ничего не ответила, но словно холодом обдало её при этих словах. Она спокойно простилась с патриархом и молча вернулась в свой возок. Знала она с младенчества, что Византия поставляет на Русь митрополитов, стало быть, по-прежнему остаётся средоточием православной веры. Не может такого быть, чтобы молодая Русская церковь сама решала, кто ею будет править - просвещённый грек или русский, в глуши родившийся и из грязи в князи вылезший!

    Неспокойно началось правление Юрия в Киеве. Вскоре после приезда княгини покинул митрополию Климент Смолятич, удалившись на Волынь, и Юрий послал в Константинополь письмо с просьбой прислать на Русь нового митрополита. А потом подняли голову Изяслав Давидич Черниговский, досадуя на уплывший из рук Киевский стол. Вслед за ним зашевелились на Волыни князья Мстиславичи - старший сын покойного Изяслава Мстислав и его младший брат Ярослав. Дабы прижать супротивников, Юрий Долгорукий приказал вооружаться окрестным князьям.

    …Верно говорят - старость не радость. Но ещё вернее пословица: начнёт дурить старик, показывать крутой норов, коего был лишён сызмальства. В последние годы своего правления Владимирко Володаревич Галицкий почувствовал себя всесильным. Будучи союзником Юрия Суздальского, он решил выступить против Изяслава, несмотря на то, что тот призвал на подмогу венгерские полки. Жестоко разбитый в войне с венгерским королём Гейзой, Владимирко всё же сумел повернуть дело так, что сам Гейза защищал его перед Изяславом Мстиславичем и его старшим сыном. Тому и другому Владимирко Володаревич клялся в мире и обещал возвратить Киевскому князю все захваченные было русские города.