Ярослав тогда был подле отца, слышал, как тот тайно беседовал с боярами, как посылал венгерским епископам и вельможам золото, дабы те заступились за него перед королём. Он вместе с другими боярами сидел во дворце, когда к нему от Гейзы был прислан крест Святого Стефана, дабы Галицкий князь крестным целованием подтвердил, что желает примирения.

    Владимирко Володаревич, едва услышал, что в Галич въехал гонец, тотчас же сказался больным и улёгся в ложнице на пуховые перины. Послы Изяслава Мстиславича вошли вместе с боярами - князь с трудом поднял голову от изголовья.

    - Изнемогаю я от ран, полученных в битвах, - слабым голосом промолвил он, - но ради мира готов и на смертном одре целовать святой крест. И даю слово, что примирюсь с Изяславом Киевским и ворочу ему всё до одного города.

    Ярослав стоял тут же. Он видел, как нарочито дрожала отцова рука, как тот тяжело, с хрипами дышал и хватался под рубахой за грудь, якобы потревоженный раной. Поцеловав крест и осенив себя крестным знамением, Владимирко упал на изголовье затылком и откинулся назад, часто дыша.

    - В руце Божие отдаю дух мой, - прошептал еле слышно. - Да не будет мне прощения, ежели на смертном одре нарушу клятву!

    Бояре поспешили оттеснить послов великого князя, ворча, что Владимирке нездоровится. Послы вышли, не особо противясь - главное дело было сделано.

    Только Ярослав остался подле отца. Он видел, как перестал давиться каждым вздохом Галицкий князь, как приподнялся на локте и пытливо взглянул на сына:

    - Что, ушли кияне?

    - Ушли. Отец, что ты наделал? - покачал головой Ярослав. - Ведь ты солгал?

    - А что? Клятва сия была дана мною не от чистого сердца - Изяслав силой вырвал у меня противные слова…

    - И всё равно - нарушать клятву…

    - Ничо! - отмахнулся Владимирко и сел, спуская босые ноги на пол.

    - Мой грех - мне и замаливать. А ты смотри и учись. Наша земля, Галиция, посередь двух огней вечно - Венгрии и Руси. Тут вертеться надо за троих. Ты вот книгочей изрядный, а разум свой не ведаешь, куда приклонить. Во всём свою выгоду искать надо. Нынче мне было выгодно, чтобы Изяслав мне поверил, потому как Гейза поверил и без всяких там клятв…

    - Подкупом.

    - Не короля я подкупал, а вельмож его! И ежели сумели они Гейзу на мою сторону склонить, значит, правда на моей стороне.

    - Эта правда твоя мне житья не даёт, - не выдержал Ярослав.

    - Цыц! - прикрикнул Владимирко. - Молод ишшо отца-то учить! Жену поучи щи варить!

    Упоминание о жене занозой кольнуло сердце Ярослава. Ольга его не любила - то горько рыдала дни напролёт в своей горнице, то жалась по углам, как мышка. На постели была холодна, лежала колодой деревянной, стиснув зубы. Слова не скажет, не приласкает. Ярослав злился на отца за то, что сосватал ему нелюбу, но терпел. Но сейчас не выдержал - выскочил из отцовых покоев прочь.

    Владимирко Володаревич и не думал исполнять клятву. Своих посадников из захваченных городов он не отозвал, и когда туда приехали садиться Изяславовы люди, их не пустили на порог. Удивлённый и поражённый этим делом, Изяслав послал в Галич своего боярина Петра Борисовича.

    Немало посольских дел справил Пётр Борисыч - и в Чернигов ездил, и в Новгород, и в Полоцк.