- Что в батоги - это хорошо, - задумался Ярослав. - Холоп должен знать своё место.

    - И, княже, не у одного меня Иванка этот товары похитил. Спроси у кого хошь из своих думцев - и Щепан Хотянич пострадал, и Серослав, и Хотян Старый…

    На другой день всё подтвердилось. Не только думцы, как сговорившись, стали жаловаться князю на убытки - пришла и для самого Ярослава горькая весть о потерянных товарах из Византии.

    Услышав о последнем, Ярослав впал в ярость. Не обращая внимания на случившихся тут же бояр, закричал, затопал на гонца ногами:

    - Это как же ты, пёс поганый, княжьих товаров не уберёг? Да куда же ты смотрел?

    Десятник охранной дружины виновато моргал глазами, стоя на коленях:

    - Да смотрели мы, княже! В оба глаза смотрели!… Они налетели, как туча чёрная! Стрелы мечут, как половцы, не укроешься от них. Сотника Кольцо сразу убили. Мы с ними секлись до смерти…

    - Чего ж ты жив? - заорал князь. - В полон сдался?

    - Мёртвым меня сочли, - десятник коснулся повязки на голове. - По шелому мне вдарили - я упал с коня. Как в бою насмерть не затоптали - сам не ведаю…

    - Да лучше бы тебе, нехристь, и погибнуть тамо! - крикнул Ярослав. - Жизнь свою никчёмную спас, а товары мои! А дары византийские… Чего будет-то теперь!

    - Теперя они Берладнику достанутся, - себе под нос сказал кто-то из бояр. Ярослав услышал негромкие слова. Он побагровел, глаза налились кровью. Вскочив с места, князь затопал ногами:

    - Вон! Все вон! Этого убрать! На конюшню! Запороть! В поруб бросить!

    - Да как же это, княже? - воскликнул десятник, когда ворвавшиеся гридни подхватили его под локти, заламывая руки назад. - Я ж тебе верой и правдой…

    - Кабы верой и правдой, так лучше бы ты там насмерть сгиб, а товары мои сберёг! Берладнику ты продался, пёс! Пёс! Пёс!… Все вы псы! Только и ждёте, как бы меня предать!

    - Да, княже, мы за тебя… Да мы завсегда с тобой… Да только прикажи, - забубнили бояре. - Сами убытки понесли… По миру нас пустил проклятый Иванка…

    - Слышать не хочу этого имени! - вскочив, Ярослав запустил в бояр посохом. - Убирайтесь прочь! И чтоб духу вашего тут не было!

    Тучный Щепан Хотянич еле успел увернуться от летящего в него посоха, и бояре, толкаясь, ринулись к дверям.

    Оставшись один, Ярослав некоторое время ещё бушевал и кричал, брызгая слюной. Потом выдохся, но сидеть просто так не мог. Злость и досаду надо было на ком-то выместить.

    Девичьи голоса со двора подсказали ему, что делать. Сорвавшись с места, Ярослав бросился в женскую половину.

    Ольга Юрьевна уже много месяцев жила в забросе. Если бы не желание Ярослава время от времени мстить жене за её нелюбовь, она бы и вовсе забыла, каков на лицо муж.

    Она сидела в своей светёлке, вышивала полог для церкви. Забросив жену, Ярослав запретил ей и выходить из терема, оставив лишь походы в домовую княжескую церковь, где княгиня проводила по полдня в молитвах. Две боярыни сидели рядышком - одна тоже вышивала, другая, сложив руки на груди, тихонько тянула песню-былину.

    Песня оборвалась на полуслове, когда без стука, распахнув дверь, в светлицу ворвался князь Ярослав.