- Съела бы лиса птицу, ан летать не умеет! - послышались из зарослей крики. - Идите-ка сюда! Мы вас ещё угостим! Никого не обидим!

    Первая неудача раззадорила дружину. Второй раз полезли с двух сторон - с того берега своих направил в реку Мирон. Кони упрямились, задирая головы и поддавая крупом, а с острова летели стрелы. И опять падали в воду убитые и раненые, и опять ржали подстреленные лошади. Иван велел отходить к берегу. Новгородцы смеялись и кричали обидное.

    Смеркалось. На охоту вылетел голодный гнус. Свежая кровь лошадиных и людских ран привлекала мошкару, но жечь костры никто не думал - злее гнуса жалила мысль о том, что новгородцы засели вот тут, под носом, и не даются в руки. Иногда они пускали стрелы - больше для того, чтобы показать, как далеко стреляют, чем из простого озорства. Стрелы задевали всадников и коней даже у самой воды, и берладники старались держаться ближе к кустам.

    Сотник суздальцев вопросительно поглядывал на Ивана - что придумает этот ватажный атаман, которого его люди именуют князем?

    - Чего делать будем, Иван Ростиславич? - спросил он.

    - Как - чего? - тот не отрывал взгляда от острова. До ночи было ещё время, но уже на заросли наползали сумерки. - Насады делать.

    - Какие?

    - А как на Дунае строят… Мошка, помнишь, как коломыйских купцов брали?

    - Я помню! - вылез вперёд Бессон, хотя в пору, когда бились берладники с купцами, сидел он в трюме на цепи.

    - Тогда чего стоите? Вяжи плоты да мастери насады! Живо!

    Нескольких суздальцев поостроглазее Иван послал к берегу - следить, чтоб под покровом сумерек новгородцы не вздумали стронуться с места. А остальные рассыпались по лесу, стуча топориками и ломая ветки. Десяток вершников отрядили в погост - забрать лодки-однодревки, будя сыщутся. Остальные пока готовили плоты. Их вязали лёгкие - два-три бревна скрутить верёвкой иль вожжами и готово! На носу набрасывали настилы из хворо ста, укрепляли щиты.

    Лодок пригнали всего три - одна ветхая, две поновее. На них тоже укрепили насады. Иван, как когда-то на Дунае, занял место в одной из лодок. Всё было, как тогда - ночная река, окопавшиеся купцы на острове, а рядом - берладники. Только на сей раз служит он князю, а не сам по себе вышел на промысел. Но, видно, такая уж у него судьба - промышлять ради других.

    Новгородцы заметили суету. В насады и установленные щиты застучали стрелы. Но, укрытые хворостом и ветками, в которых стрелы застревали, ватажники гребли споро, и вскоре передняя лодка заскребла носом по песку. Иван снова, как в тот далёкий день, первым выпрямился и шагнул на остров.

    Ночной, бой был короток - новгородцев было мало. Кроме того, Мироновы люди, хоть и не успели наделать насад, заслышав шум, вплавь одолели протоку со своей стороны и напали на стан. Воевать - так воевать. Новгородцев перебили всех, шесть ладей, наполовину заполненных мехами, воском и кругами сырого железа, достались берладникам.

    Город Суздаль стоит на реке Каменке недалече от того места, где она впадает в Нерль. Земляные валы и крепостные стены видны издалека. С берегов реки везут в Суздаль камень для постройки храмов, с окрестных боров - дубы и сосны для теремов и изоб. Издалека летним ясным днём блестят купола подворья Киево-Печерского монастыря с церковью Святого Дмитрия. Не так давно, каких-то полсотни с малым лет назад спалил Суздаль Олег Святославич, уходя из города, чтоб не достался он Мстиславу Владимиричу.