Ворота были приотворены, и, учуяв чужаков, забрехали псы. Иван, велев ватаге ждать, с несколькими воями выехал вперёд.

    На погосте жили люди - заметив вершников, вслед за псами обнаружили себя и местные жители. Вышло пятеро мужиков - все кряжистые, сивобородые, с тёмными от многолетнего загара лицами, одетые в кожаные тулупы мехом внутрь. У двух-трёх в руках были сулицы, остальные держали наготове топоры. Ещё человек десять - в основном мужики помоложе - теснились в воротах, вооружившись вперемешку топорами, луками и охотничьими рогатинами.

    - Эвон, каково тут княжьих людей встречают! - усмехнулся Иван, откинувшись в седле и весело кивая своим спутникам. - Уберите свои топоры. Не как тати мы пришли - мы люди княжьи!

    - Какого князя будете? - недружелюбно спросил один из сивобородых.

    - Ярослава Изяславича, - ответил Иван, знавший, что ещё в конце осени Изяслав Мстиславич вместо брата Святополка отдал новгородцам на княжение среднего сына.

    - А чего так далеко забрались? Новгород-то вона где!

    - По княжьему делу. Сказывают, тут лихие людишки пошаливают - приходят с Белого моря и от самых свеев , плывут по рекам и тревожат русский люд. Вот и велено князем отправиться мне и тех людишек переловить. Вы, я вижу, с ними уже перевидались?

    - Не было тут лихих людишек. Правда, зимой проходила ватага, но мы её пугнули. А окромя полюдья, тут никого не было.

    - Данщики, стало быть? - насторожился Иван. - И много мехов взяли?

    - А всю дань, как нам урочено было, всю отдали. Соболей, лисиц, куниц да горностаев по точному счету.

    - То добро, - Иван обернулся на своих людей. - Только меха - добыча лакомая. Налетят тати - и шерстинки не оставят… Далеко ли ушли данщики?

    - Да по реке вниз поплыли, - сивобородый махнул рукой. - Там, слышь, ещё один погост, сразу за излучиной. Туда направились. А куда далее - то не наше дело.

    - Ну, благодарствую, - Иван поклонился в седле и, развернув коня, поспешил к своим.

    Новгород ежегодно посылал сборщиков дани на Подвинье и в окрестные земли. Везли с дальних погостов меха, воск, дикий мёд, кричное железо и медную руду.

    Вместе с товаром новгородских мастеров и рыбой это было основное, чем торговал Новгород. В этом году из-за лютой зимы и усобицы, связанной со сменой князей, выход полюдья задержался до нового лета.

    Далее вдоль реки ехали в спешке - гнали не только данщиков, но и торопились уйти от гнуса, который, оголодав после зимы, с радостным гудением набросился на людей и лошадей. Кони мотали мордами и хлестали себя хвостами по бокам. Люди тоже охлопывали то щёки, то руки. Только ветерок с реки давал какое-то отдохновение.

    Приостановившись на привал, чтобы дать роздых коням, запалили костёр, дымом спасаясь от гнуса. Почёсывая красные, распухшие от укусов щёки, берладники ворчали:

    - И что за земля такая? Дома, чай, уже сады отцвели, а тут только собираются… И зима тут дольше и лютее, и реки другие - узкие и вьются, как змеи. А болотища-то какие! На Дунае таких не сыщешь!… И лес чужой - вона, сосны да ели полнеба закрыли. И люди тут другие. Только по речи и поймёшь, что Русская земля.

    - Русская земля - она везде Русская, где говор привычный слышен, - говорили суздальцы. - Потому князья и не желают сидеть каждый по своему углу - раз у соседа та же речь звучит, значит, и там моя отчина… Вот и лезут…

    - Не потому лезут, что чужой кусок оттяпать норовят, - встревал, не выдержав, Иван, - а потому, что каждый хочет всей землёй владеть.