Увлёкшись, Иван не сразу заметил, что Ольга Юрьевна опустила глаза и отвернулась. Испугавшись, что обидел княжну, Иван коснулся её локтя:

    - Ты чего? Аль сказал что не то? Так прости - не со зла я…

    Она подняла ставшие печальными глаза.

    - Ничем ты меня не обидел, Иван Ростиславич, - молвила тихо и попыталась улыбнуться. - Ты про Византию сказал… что родня у тебя тамо… Три зимы назад из Византии приплыла батюшке новая жена, братцу Святославу мать, а мне мачеха. Тоже должна быть родней, а не лежит сердце.

    Девушка вздохнула, отводя глаза, и Иван мягко взял её за руку.

    - Не печалься прежде времени, - сказал он. - Авось судьба твоя ещё переменится и будешь счастлива.

    Ольга медленно подняла голову, взглянула Ивану в лицо… румянцем вспыхнули её круглые щёки, и она, пролепетав что-то, вырвала руку из его ладони и опрометью бросилась вон.

    Осенью пришла с юга злая весть. Не гонец принёс её - прискакал на худом жеребце, без дружины, без казны и бояр, бросив в каком-то городце жену и детей, княжич Ростислав Юрьич. Не желая дробить свой удел, Юрий Долгорукий не выделял сыну отдельных городов в кормление, не хотел, чтобы подросшие сыны становились слишком самостоятельными, - вот и взбунтовался старший. Ещё прошлой зимой ушёл он в Киев, стал подручником Изяслава Мстиславича, получил от него пять городов на границе с Волынской землёй. А летом дошли до великого князя слухи, что, обидясь на разорение Суздальской земли и на то, что великий князь спустил черниговским Давидичам измену и бегство Святослава Всеволодича, задумал Ростислав крамолу против Киевского князя. Не разберись, что к чему, Изяслав повелел Ростиславову дружину посадить в поруб, туда же отправить его бояр, казну отписать на себя, а самого Юрьича со словами: «Каков отец, таков и сын!» - на худой лодке с тремя ратниками отправил в Суздаль.

    Иван встретил весть о возвращении Ростислава, воротясь из похода - посылал его Юрий Владимирич потревожить окраины Булгарии, а на обратном пути пройтись по Муромским и Рязанским землям, поглядеть, не готовят ли тамошние князья похода против Суздаля. Зайдя на княжье подворье в Кидекше, Иван увидел привязанного к коновязи худого, с грязными ногами и брюхом, чалого жеребца и от холопов узнал о возвращении старшего Юрьевича.

    Тот в те поры сидел у отца, жаловался на свою горькую долю.

    - Жену да сыновей пришлось оставить в деревне - Ярополку третий месяц всего, боялся, что малец не сдюжит, - говорил он, сутулясь под тяжёлым взглядом отца. - Худо было - в простых избах ночевали, как смерды, ели, как смерды, спали… И это я, князь из Мономахова рода!

    - Ярополк, что, там родился? - Юрий сидел, развалясь, ещё потолстев с зимы и неприязненно смотрел на сына.

    - Там… В Бужске. Который тебе Изяслав дал?

    - Угу…

    - А ты и рад был… щенок сопливый! - Юрий сердито засопел. - Куды ты бег? Мало тебе было тут места?

    - Удела я хотел, - Ростислав смотрел на свои кулаки. - У Глеба Курск, а он моложе меня!

    - Андрей, брат твой, тоже моложе тебя, однако удела у него нет, хотя тоже сыны есть…

    - Андрея ты к себе приблизил.