С тех пор Ольга жила в тревоге и к Ивану выскочила, думая, что грозный батюшка послал его с недоброй вестью. Даже радость, вспыхнувшая было в ней, померкла.

    - От батюшки? - выдохнула княжна, ломая пальцы.

    - От князя Юрия… Да только ты не пугайся так, - улыбнулся Иван, видя, как внезапно сошёл румянец с круглых девичьих щёк. - Отпустил он меня на час. Потом велел назад быть.

    - Стало быть, ты не с вестью от него прискакал?

    - Нет. К тебе я. Увидеть захотелось… Румянец опять стал заливать щёки. Ольга отвернулась, теребя косу.

    - Ну, поглядел? - нарочито равнодушно молвила она. - Какова?

    - Краше всех!

    - Ой ли! - голос был капризен, но в глазах сквозило другое - весёлое, нежное. - Правду ли баешь?

    - Истинную! Хошь, побожусь, что для меня ты краше всех на свете? - Иван вскинул два перста ко лбу.

    - Не божись, - Ольга быстро схватила его за руку. - Я и так верю, - прошептала совсем тихо. В горнице они были совсем одни, и Иван осторожно обнял девушку. Она встрепенулась, озираясь:

    - Пусти! Не то войдёт кто…

    - Так веди туда, где никто нас не углядит.

    - Что ты? - Ольга помотала головой. - Негоже так!

    - Олюшка… Леля моя, - Иван сжал девичьи плечи, - у меня всего час времени!… Мы в поход выступаем со дня на день. Батюшка твой полки собрал. Я с ним иду на Изяслава Киевского.

    - Ой! - Ольга вскрикнула и прижалась к Ивану. - Правда?

    - Со дня на день выступаем…

    - Ой, - девушка припала к его груди, слушая, как в глубине часто-часто бьётся сердце. - Ой, лада мой… Ой, лихо-то… Ой, лишенько…

    Боясь голосить, она вцепилась в Ивана, уже не думая, что их могут увидеть. А Иван тихо гладил её по волосам и вздрагивающим плечам:

    - Не тужись, Олюшка! Вот побьём Киевского князя, тогда авось выделит мне твой батюшка удел. Пошлю к нему тогда сватов. Пойдёшь ли за меня?

    - Иванушка, - Ольга отняла лицо от его груди. - Птицей бы полетела…

    Не каждой княжне выпадает такое счастье - любить и быть любимой. Отцы сватают своих дочерей, выдавая их замуж не за княжичей и королевичей, а за военные союзы. Добро, если с годами приходит любовь. А если нет… Но её мать любила отца, он любил её и не сразу после кончины половецкой княжны решил жениться снова. Дед, Владимир Мономах, тоже любил и был любим своей женой Гитой. Прадед, Всеволод Ярославич, был счастлив с женой. Неужто судьба откажет в счастье?

    Ольга была уверена в своём счастье, когда целовалась с Иваном посреди горницы. И молилась о нём, когда несколькими днями позже полки суздальцев выступили в поход.

    Рати встретились под Переяславлем Русским. Пока Юрий Владимирич стоял под Белой Вежей, Изяслав вошёл в город, соединясь со ждущими там братьями Святополком и Владимиром. Он не хотел мира, говоря, что не станет давать Долгорукому ни одного города или области, ибо тот привёл половцев и Ольжичей. Но Киев не желал воевать. В самом Переяславле епископ Евфимий отказывался благословлять идущих на битву ратников. Даже бояре советовали князю не спешить. Но у него и троих его братьев были свои дружины, из Поросья пришли берендей, а в самый последний момент подоспел Владимир Давидич из Чернигова.