Несколько дней спустя в Киев стали съезжаться князья. Прибыл Владимир Давидич, Святослав Ольжич и Юрий Ярославич Пинский. Прискакали все сыновья-Юрьевичи. Не было лишь полоцких князей - ну, их давно на снемы не звали. Отрезанный ломоть была Полоцкая земля. Не было никому из русских князей в ней доли - и не было Всеславьичам доли в Русской земле. Не ждали и Мстиславичей. А вот Вячеслав Владимирич неожиданно приехал.

    Шумно и людно сделалось на княжьем дворе - особенно когда съехались все князья вместе.

    Не протолкаться было от коней и плечистых дружинников, холопы жались по углам, пережидая, чтоб не попасть под горячую руку князя иль боярина.

    С той поры, как первые князья стали съезжаться на двор, Иван Берладник тоже с утра до ночи там пропадал. До мечты оставалось совсем чуть-чуть. Ещё день-два - и сядут в палатах судить и рядить Землю Русскую. Мстиславичи ныне не в чести, стало быть, их земли отойдут племени Юрьевичей и его верным слугам. Иван мнил себя таковым - кто, как не он, выполнял все наказы Юрия. Кто вместе с ним был в битве у Переяславля? Кто более прочих нуждается в милостях великокняжеских?

    Наконец, день снема настал. Был обещан большой пир, княжеская охота, игрища на конях по примеру западных стран.

    Сперва всё так и было. Ловчие подогнали к князьям туров и диких коней, на озере соколы и кречеты ловко били птицу, а пардус, дарёный Святославом Ольжичем два года назад, в стремительном рывке догнал зайца.

    Довольными были все. Иван раза два попался на глаза Юрию Владимиричу, даже заслужил за ловкость на игрищах похвалу и на пир шёл, полный радостных предчувствий. И на самом пиру, когда поднялись первые чаши и выкрикнули здравицу великому князю Юрию Мономашичу, кричал вместе со всеми радостно и громко.

    Но после пошло всё не так. Князья начали разговор об уделах ещё на пиру, и Юрий, не откладывая дела, стал делить землю:

    - Святославу Ольжичу, как верному своему слуге, даю Новгород-Северский с городками и пригородами в вечное владение. Ему же даю Курск, всё Курское Посемье, Сновск, Слуцк и землю дреговичей… Коию отымаю у племени Давидичей за то, что стояли супротив меня за Изяслава.

    Владимир Давидич засопел обиженно, но промолчал.

    - Брату моему Вячеславу отдаю его Туров с городами и пригородами, - продолжал Юрий. - Юрию же Ярославичу велю сидеть в Пинске с родом его. А сынам моим велю взять такие уделы… Ты, Ростислав, прими Переяславль…

    - Благодарствую, батюшка, - пролепетал тот, пунцовея. Каждый князь знал, что значит владение Переяславлем - то была великая честь.

    - Что, рад? - подмигнул Юрий. - Изяслав небось так тебя не дарил?… То-то… Борису даю Белгород. Глебу, забрав у него Курск, - Канев. Андрею - Вышгород.

    Старшие сыновья Юрия переглядывались. Отдав им города вокруг Киева, Долгорукий словно хотел показать прочим князьям - сел я прочно, чтоб скинуть меня, попытайтесь сперва одолеть моих сыновей. Но на лице Андрея вдруг начало проступать удивление:

    - А Суздаль что же? Кто в Суздале сядет?

    У Долгорукого оставались ещё младшие сыновья - Ярослав да Василько, не считая Святослава, которого перед самым походом родила княгиня Ирина. Ярослав с младенчества болен, Василько же сидит тут, но у него и первый пушок на губе не пробился.

    - А Суздаль отдаю Васильку, - махнул рукой Юрий. - Негоже ему в дела встревать покамест.