Медведь почувствовал, что мы за ним наблюдаем, и повернулся к нашей пещере. Оказалось, что грудь у него тоже перепачкана кровью. Дамьен испуганно всхлипнула, и я оттолкнула ее назад.

Мне это не приснилось. И медведь, и кровь – всё взаправду.

Ярость вспыхнула во мне, прогнав остатки сна. Я задрожала от злости, точно от холодного ветра. Мой возлюбленный умер, и уже невозможно было делать вид, что это не так. Огюста никак не вернешь, думала я. Быть с ним я уже не смогу, остается одно: самой стать им.

Я схватила плащ Огюста и набросила себе на плечи. Влезла в его истоптанные башмаки, покрытые вмятинами. Схватила ружье.

Подпалила огнивом фитилек, хоть это и было опасно делать в пещере.

Дамьен возражала, заклинала меня остановиться, но мне было все равно.

– Да ты ведь даже ни разу не стреляла, – напомнила она.

Но я только оттолкнула ее, дунула в ствол, засыпала туда порох и примяла его шомполом.

– Остановись, – умоляла няня. – Ты же сама убьешься!

– Отойди, – приказала я, опустилась на колено у самого входа в нашу пещеру и прицелилась.

Медведь двигался в мою сторону – проворно, но бесшумно. Расстояние, которое я преодолела бы за десять шагов, он прошел всего за два.

Он был огромен, только ненависть моя была еще больше. Медведь казался мне воплощением самой смерти – ненасытной, кровожадной, готовой сцапать любого, кто только встретится ей на пути. Видел ли он, как я опускаюсь на колено, или заметил лишь дуло, торчащее из пещеры? Мне хотелось внушить зверю страх. Хотелось, чтобы в нем проснулся смертельный ужас, но, когда я нажала на курок, медведь глядел на меня с любопытством.

Грянул выстрел. Меня откинуло назад, но я смогла устоять на ногах.

Когда дым немного рассеялся, я увидела черную медвежью пасть и острые клыки, но, оглушенная выстрелом, не сумела уловить ни звука.

Пока я пыталась выровнять дыхание, медведь, раненный в плечо, завалился набок, но потом смог подняться, встал на задние лапы и заслонил собою весь мир. Все мои мысли тут же остановили свой бег. Я видела перед собой зверя, и только зверя.

Он прыгнул на меня.

Я отпрянула, точно лучник от края башни.

Медведь стал готовиться к новой атаке.

Я опять подожгла фитиль и взяла новую порцию пороха.

Под звуки хищного рычания я зарядила ружье. Горящий фитиль испускал едкий запах, от которого щекотало в носу.

Второй выстрел получился плавным и тихим: когда ружье пальнуло, я не услышала ни звука. Сила залпа заставила меня пошатнуться, но я не упала. Мне показалось, что у меня за спиной кричит Дамьен. Я опустилась на колени и подползла к самому краю пещеры.

Медведь, пошатываясь, доковылял до развороченной могилы Огюста и упал в снег. Тело животного сотрясали конвульсии, несколько раз он пытался поднять голову, а я смотрела на него и ждала. Я видела, как зверь испустил последний вздох и замер, но и этого мне показалось мало.

Я выскочила на улицу и поспешила по сугробам к огромной туше. Медведь смотрел прямо перед собой невидящими глазами, а его распростертое тело уже успело немного одеревенеть. На растопыренных лапах поблескивали когти – длинные и острые, как кинжалы. Я ощупала кровавые раны, оставленные моими выстрелами, потрогала обгоревшие участки плоти на плече и груди. Уничтожитель уничтожен, подумала я, его злодеяниям пришел конец. Но гнев во мне пока не стих.

Дамьен и впрямь кричала – теперь, когда ко мне вернулся слух, я отчетливо слышала, как она умоляет меня остановиться. Няня взывала к моему благоразумию, просила вернуться к ней в пещеру, уверяла, что мне пора отдохнуть, но я не обращала на нее внимания.