|
Он рассказал о заливе, широком и очень глубоком. Он обнаружил его в День святого Лаврентия да так и назвал. По словам моряка, залив оказался столь обширен, что исследовать его, чтобы нанести на карту, в одиночку не получится. Берега покрыты лесами такими дремучими и огромными, что конца и края не видно, а в воде столько трески, что ни один в мире флот всю ее не переловит. Еще там водятся тюлени, бобры и соболя, из которых впору шить наряды самим королям. Залив омывает Новую Францию, или Канаду, как именовал ее Картье, – землю столь богатую, что можно назвать ее отдельной империей, и все же главным ее достоинством стоит считать соседство с широкой рекой, по которой суда могут добраться до Островов пряностей и даже до самого Китая, если дальше взять курс на северо-запад.
– Неужто из этого твоего залива и впрямь можно попасть в Китай? – усомнился штурман. – По реке – да. Так говорят дикари, – уверенно подтвердил Картье. – А они охотно с вами общались? – полюбопытствовал судостроитель. – Они предпочитают язык стрел и копий. Местные напали на нас из-за деревьев, пытались перерезать нам горло, а мы в ответ решили развлечь их стрельбой. Тогда‐то они и открыли нам тайны своей страны. Я подалась вперед, чтобы получше рассмотреть капитана Картье. Глаза у него были ясные и светлые, но бегали с поистине беличьим проворством. Может, он и обладал храбростью, однако ростом не вышел. И все же, не будучи аристократом, Жак Картье сумел аж дважды доплыть до Новой Франции, прихватив с собой бусины и маленькие колокольчики, чтобы обменять их на дорогостоящие меха. Он показал местным жителям зеркала, и туземцы, увидав свое отражение, исполнились благоговейного ужаса, ибо зеркала, а также топоры и ножи из каленого железа пользовались у них особым почетом. Картье подарил их правителю острый клинок, но ружье оставил при себе. – Когда мы подняли наш флаг, их воины пали ниц. Они меня боготворят, – хвастал капитан Картье. – Но и убить хотят, такова уж дикарская природа. – Вы их чем‐то прогневали? – спросил банкир. – Напротив, восхитил, – поправил Картье. – И они охотно уподобились бы мне, если бы могли. Съели бы ради этого мое сердце и выпили кровь. Все за столом притихли, с интересом слушая истории капитана. Я не понимала, говорит он чистую правду или преувеличивает, но все им восторгались, кроме штурмана. – Если ты так и не нанес на карту этот самый залив Святого Лаврентия, почем тебе знать, куда можно из него добраться? – спросил он. – Это твоя работа, – напомнил опекун, – проверять предположения капитана. – Голос Роберваля звучал надменно, но в глазах читалось истинное воодушевление, которое разделяли и банкир с судостроителем, горячо поддержавшие беседу о неоткрытых землях, о странах столь богатых, что их жители даже не ценят самоцветы и золото, о королевстве Сагеней, где живут люди удивительной красоты, а земля усыпана не галькой, а рубинами. – На свете есть множество мест, которые и вообразить нельзя, – задумчиво произнес опекун, – множество неизведанных городов и рек. Нужно найти их, пока нас никто не опередил. Как знать, что за земли мы откроем, что за виды плодов и животных отыщем и какие страны покорим во славу короля?
Глава 9
– Если у опекуна все получится, он будет по-королевски богат и непременно вернет нам мой замок, – заверила я Дамьен на следующее утро. – Размечталась, – со вздохом упрекнула меня няня. – Это не просто мечты: он ведь уже плавал по морям. – А толку‐то? – И привозил сокровища. |
