– Еще бы, они ведь новыми знаниями не пренебрегают, – съязвила Дамьен.

Справедливое замечание. Клэр с матерью любили молиться и читать, но не были лишены и расчетливости. Мне вспомнилось, как они слушали разговоры прислуги и собирали нужные им сведения.

– Алис, – обратилась я вечером к нашей юной помощнице, принесшей нам мясо и хлеб. – Я тут кое-что припасла для тебя. – Я протянула ей серебряную монетку. Денег у меня почти не осталось, но жадничать не стоило.

– Чего изволите? – воодушевленно спросила Алис.

Мы с ней вышли на лестницу, чтобы Дамьен не услышала нашего разговора.

– Мне надо знать, когда уезжает мой опекун и когда он вернется, какие у него дела при дворе – словом, всё, что тебе удастся разузнать о его работе.

– Какая удача! Я ведь уже выяснила подробности, – заверила Алис, а потом, смерив меня быстрым взглядом, добавила, понизив голос до шепота: – Король назначил господина своим наместником в Новой Франции. Я слышала, как наш хозяин рассказывает об этом своим гостям.

– В самом деле? – переспросила я. Вот это да: получается, мой опекун – доверенное лицо самого короля. И будет править в Новом Свете, если не погибнет по пути. На такой высокой должности точно можно хорошо заработать и пополнить опустевшую казну. – А когда он уезжает?

– Этого он не сказал.

Я не стала делиться новостями с Дамьен – та снова отчитала бы меня за расспросы. Вместо этого я устроилась у камина с книгой и, перелистывая скорбные страницы, стала слушать, что происходит в доме и особенно на лестнице. Я улавливала каждую мелочь: шелест платья служанки, тяжелый топот конюхов, а вскоре мое внимание привлек шум с улицы, где кто‐то громко стучал и вопил. Сперва я решила, что это рабочие: может, пришли плотники, чтобы залатать щели в стенах, или стекольщики, чтобы поставить новые окна.

– Кто там на улице так громко колотит? – спросила я у Алис наутро, когда та пришла развести огонь.

– Как, вы не знаете? – удивилась она, опустившись у камина на корточки. – Это кредиторы. Они вечно нас донимают, когда возвращается хозяин. Даже если он приезжает лишь на день.

Как же можно теперь так бесстыдно его выслеживать, подумала я. Он ведь второй после короля!

– Боже мой, да они же сейчас дверь выбьют! – запричитала Дамьен, когда шум усилился.

– И когда они успокоятся? – спросила я.

Алис разворошила кочергой угли. По дровам побежали язычки пламени.

– Когда отнимут все хозяйское имущество, – ответила девушка.

– А что будет, когда он уедет?

– Ох, это те еще волки. Будут его выслеживать, покуда возможно.

– Даже в море?

Алис закончила работу и улыбнулась.

– Нет, так далеко им не забраться.

– Что же будет с этим домом и с нами?

Служанка вдруг посерьезнела.

– Одному Богу известно.

Грохот и вопли никак не смолкали. Кто‐то из конюхов зычно выкрикнул:

– Хозяина нет дома!

Но кредиторов новость ничуть не охладила.

Я украдкой выбралась на лестницу и увидела Мари, куда‐то очень спешившую. Ячмень у нее прошел, а вот робость никуда не делась. Заметив меня, она остановилась и сделала реверанс, но побоялась и слово сказать.

– Когда уезжает хозяин? – спросила я.

Она потупилась и ничего не ответила.

Я ждала и вслушивалась в цоканье копыт. Глубокой ночью мне показалось, что опекун и впрямь ускакал, но, вероятно, мне только почудилось, потому что на рассвете кредиторы вернулись и снова заколотили в окна.