– Покажи ей название, – велел секретарю мой опекун.

Юноша быстро взглянул на своего начальника, а потом открыл титульную страницу, где было напечатано: «Псалмы царя Давида. Стихотворный перевод Клемана Маро».

– Знаешь эти стихи? – спросил у меня Роберваль.

– Нет, мой господин.

– Значит, пришла пора выучить. Они и станут твоим средством к существованию.

Стихи?! Средством к существованию? Мне нужны золотые монеты, а не позолоченные корешки, подумала я. Надо покупать дрова, чтобы выживать в этом холодном доме. Стихами прислугу к себе не расположить, да и в зиму они не согреют.

– Благодарю, – прошептала я, а секретарь тем временем достал нож и принялся разрезать страницы, чтобы было удобнее читать.

– Эти псалмы многому тебя научат, – заверил меня опекун.

Интересно, чему, возмущенно подумала я. Как унизить собственную душу и смиренно принять злоключения? Но вслух пришлось сказать другое:

– Очень вам благодарна и надеюсь, что усвою важные уроки.

– Желаю тебе доброго здравия, – сказал Роберваль и поклонился.

– А я вам – безопасного путешествия, – откликнулась я, внимательно разглядывая его лицо. Вопреки моим ожиданиям, родич ушел, не проронив больше ни слова.

Потупившись, я ждала, пока секретарь разрежет страницы. Дамьен молча стояла у меня за спиной. Выходит, она была права: я размечталась, только и всего. Факты таковы: опекун не пошлет слуг за Клэр и не даст мне денег на время своего отсутствия.

– Вы разочарованы, – произнес секретарь так тихо, что сперва я даже решила, что мне только почудилось, но потом мы встретились взглядами, и он продолжил: – Вам, наверное, хотелось получить другой подарок.

– Вовсе нет, – с горечью возразила я.

– Это волшебная книга, – заверил меня юноша.

– Даже не сомневаюсь.

– Сами убедитесь, когда начнете читать.

Я не знала, что тут сказать и что вообще думать о секретаре. Не вполне слуга и в то же время не знатный господин, он держался учтиво, но при этом так пристально меня рассматривал, будто хотел прожечь взглядом. Широкоплечий, высокий, он сразу же заполнил собой тесный кабинет, как только распрямился. Взяв у него из рук книгу, я заметила, что пальцы у юноши пестрят застарелыми чернильными пятнами.

– Куда король отправит Роберваля? – шепотом спросила я.

Секретарь выдержал мой взгляд, но ничего не ответил.

Я предвидела, что Дамьен будет меня ругать. По дороге в нашу комнату она молчала, но стоило ей закрыть за нами дверь, как на меня посыпался целый град упреков.

– Допрашивать секретаря! Что теперь опекун подумает? Не иначе решит, что ты заговор против него готовишь.

– Да с кем мне тут сговариваться? – горько отмахнулась я. Сама идея казалась нелепой: ведь в этом доме я никого не знаю.

– От тебя у него одни неприятности.

– А у меня – от него, – проворчала я и, устроившись на своей скамеечке поближе к огню, открыла наугад «Псалмы». Взгляд упал на строки: «Лью я слезы безутешно, как же горек мой удел. Испытанья в жизни грешной…» Я не стала дочитывать стихотворение и захлопнула книгу. – Такой подарок скорее понравился бы Клэр и мадам Д’Артуа.