– Почему бы и нет?

– Но когда? После экспедиции?

Секретарь не ответил. Он посмотрел поверх меня на стену, на которую повесил большую карту опекуна.

Там были изображены океаны с беспокойными волнами и бухты. В раскрашенных чернилами водах были прорисованы извивы течений и маленькие кораблики, а вот суша выглядела голой: лишь изредка попадались деревья или горы. Реки тянулись тоненькими линиями и обрывались, точно прожилки на листе. Еще я разглядела две надписи: TERRA NUOVA  и LA NUOVA FRANCIA .

– Карта итальянская, – пояснил секретарь.

– Выходит, La Nuova Francia – это и есть та земля, к которой поплывет Роберваль.

– Те места еще не изучены до конца.

Я вытянула шею, чтобы получше рассмотреть зазубренные очертания побережий и островов, окруженных волнами. Каждый остров был подписан словом ISOLA .

– Идите сюда. Смотрите, – позвал секретарь.

Изучать карту, стоя рядом с ним? Неприлично так близко подходить к мужчине, особенно если вы остались наедине. Но тихий голос молодого человека и его серьезный взгляд успокаивали.

Сперва я замешкалась, но потом все же обогнула стол.

Секретарь даже не поднял на меня глаз, и я тоже не решалась на него смотреть, хотя и без того отчетливо чувствовала внушительность его роста, черноту одежд, сияние светлых волос. Он стоял неподвижно, и я тоже замерла, вперив взгляд в карту Нового Света.

– Это Канада, – пояснил секретарь.

– А это залив, – догадалась я, указав на участок воды.

– Верно. Сперва Картье поплывет туда.

– А здесь что? – спросила я, указав на белоснежное пространство за побережьем и реками. Участок не был отмечен ни деревцами, ни даже горами: только пустота, полное небытие. – Восток? Индия?

– Этого никто не знает, – ответил юноша.

Глава 11

Пока секретарь жил с нами, у поварихи были деньги на хорошее мясо, в камине всегда горел огонь и от недостатка свечей мы не страдали. Несколько конюхов запили, за что были уволены, а служанкам купили ткань на новые платья. Мы с Дамьен тоже заказали себе новые наряды, оплатив их из той суммы, которую мне подарил опекун. Еще мы купили новый образ Девы Марии и подушки для коленопреклоненных молитв. Словом, весной и летом нам жилось очень привольно, и мы уже начали верить, что отныне так будет всегда.

Осенью мы попросили секретаря купить нам верджинел. Алис притащила инструмент к нам в комнату и взгромоздила на стол. Выкрашенная зеленым крышка клавикорда не сулила сладостных наград, зато внутри ее украшали золотые бутоны и листья, точно скрипичный и басовый ключи были цветами, украшающими прекрасный сад. Столь прелестной вещицы у меня отродясь не было. Я приступила к занятиям с таким рвением, что Дамьен, помнившая, как я не любила уроки музыки в детстве, не могла нарадоваться на мои успехи.

А однажды утром я услышала, что с лестницы доносится нежная струнная мелодия. Я тут же убрала руки с клавиш и навострила уши. Алис объяснила, что это играет секретарь: у него, мол, есть цистра , и один раз она даже застала юношу с инструментом в руках, когда зашла прибраться у него в комнате. Правда, цистру он тогда поспешил спрятать.

– Не хочет, чтобы кто‐нибудь узнал о его упражнениях, – добавила Алис, забирая наши грязные тарелки.

– Неужели он думает, что мы его не слышим?

Служанка улыбнулась.

– Можете подтянуть свою мелодию к цистре, и будете играть на па́ру, сверху и снизу!

– Что‐то ты забываешься, моя милая, – отчитала ее Дамьен.

– Извините. Прошу прощения, – Алис виновато опустила голову.