Картина, представшая передо мной, заставила бы покраснеть даже самого отъявленного развратника. Прямо надо мной, стоя на коленях на моей же кровати, нависала Айяно. На ней была её любимая ночная рубашка из тончайшего полупрозрачного шёлка, которая в лучах утреннего солнца превращалась в бесполезный кусок ткани. Я мог без труда разглядеть тёмные ореолы её сосков, изящный изгиб талии и плавную, соблазнительную линию бёдер. Её растрёпанные после сна волосы каскадом спадали мне на плечи, щекоча кожу и посылая по телу табун мурашек.

— Доброе утро, братик, — прошептала она. Её губы изогнулись в такой игривой и одновременно решительной улыбке, что у меня в голове зазвенел набат.

Мой сонный мозг отчаянно пытался подать сигнал тревоги: «Стоп! Что происходит?», но тело, кажется, уже давно перешло на сторону врага и жило своей собственной, полной предвкушения жизнью. Не успел я и пикнуть, как она одним резким, отточенным до совершенства движением сдёрнула с меня одеяло. Утренняя прохлада тут же обняла меня, но ненадолго. Её тёплая, до дрожи уверенная рука без малейшего промедления нашла то, что искала, и без тени стеснения сжала мой уже готовый к бою агрегат.

— Айяно, что ты творишь…

— Тссс, — она приложила изящный пальчик к моим губам, заставляя замолчать. — Родители ещё спят. Я заперла дверь. Так что просто будь хорошим, тихим мальчиком. Очень-очень тихим.

Не прекращая своей уверенной ласки, она грациозно приподняла подол ночнушки. Ну да, как я и думал — под ней было только её великолепное тело. Она медленно провела головкой моего члена по своим уже влажным, припухшим губкам, дразня и себя, и меня до исступления, а потом начала медленно насаживаться сверху.

Я сдавленно выдохнул, чувствуя, как она поглощает меня, принимает в своё горячее, узкое и влажное лоно. Айяно прикусила нижнюю губу, чтобы не застонать, а её глаза, в которых плескалось чистое, ничем не замутнённое желание, смотрели прямо в мои. Поначалу её движения были осторожными, словно она пробовала воду, но с каждым толчком становились всё увереннее, всё быстрее. Вскоре она нашла свой идеальный ритм, и я, полностью потеряв контроль над ситуацией, покорно подчинился ему. В какой-то момент она, не сбавляя темпа, облизала свои пальцы и, глядя мне прямо в глаза с наглым вызовом, начала массировать свой клитор. Это зрелище было настолько откровенным, настолько порочным, что мой мозг окончательно отключился. Ещё через минуту её тело выгнулось и напряглось, как струна, она издала тихий, сдавленный писк, похожий на стон котёнка, и замерла, сотрясаясь в беззвучном оргазме.

Наклонившись к самому моему уху, она выдохнула, опаляя кожу горячим дыханием:

— Спасибо… Мне именно этого и не хватало для полной разрядки. Поговорить… и как следует потрахаться.

Она осторожно сползла с меня и, легко спрыгнув с кровати, окинула меня победным взглядом сверху вниз.

— А теперь вставай.

Я, словно зомби, подчинился приказу. Когда я встал, всё ещё покачиваясь от пережитого, она без лишних слов опустилась передо мной на колени. Её рот жадно накрыл мой член, и она начала сосать. Так страстно, так глубоко и умело, что у меня подкосились ноги, и я едва не рухнул обратно на кровать. А потом она взяла мои руки и положила их себе на голову, словно молча прося взять контроль.

И я взял. Мои пальцы крепко сжали её шелковистые волосы, и я начал уверенно двигать её головой, задавая тот ритм, который был нужен мне. Она покорно подчинялась, её глаза были полуприкрыты от удовольствия, а из горла вырывались тихие, сдавленные стоны. Это было похоже на какой-то безумный, первобытный танец. Но долго это продолжаться не могло. Я не выдержал. Мощная волна наслаждения накрыла меня с головой, и я с громким, почти звериным рыком кончил ей прямо в рот. Айяно слегка поперхнулась, но послушно, до последней капли, проглотила всё, что я ей дал.