Митсуко пулей вылетела из машины и тут же бросилась в самую гущу событий.

— Почему здесь до сих пор не подключены мониторы⁈ — её голос пронёсся по огромному павильону, заставив нескольких рабочих подпрыгнуть на месте. — Я вам не за красивые глазки плачу! Живее, лентяи!

Я выбрался из машины, чувствуя себя каким-то хомячком, которого случайно занесло на рок-концерт. И тут же чуть не погиб.

— Осторожно, Изаму!

Я еле успел отскочить, как мимо моего носа пролетело что-то огромное. Это был гигантский баннер с изображением Тсукико, главного героя нашей игры. Выглядел он на нём просто сногсшибательно, но сейчас эта красота чуть не отправила меня на тот свет. На другом конце этого полотна висела крошечная Мико, отчаянно пытаясь удержать его. Она была такой маленькой по сравнению с этим плакатом, что казалось, будто пытается в одиночку заарканить слона.

— Мико-чан, давай помогу! — крикнул я, бросаясь к ней. Мой внутренний рыцарь проснулся.

— О, Изаму, спасибо! — пропищала она, покраснев от натуги. — Его нужно повесить вон туда, на самый верх!

Мы вдвоём, как два клоуна в цирке, потащили этот чёртов баннер. Но то ли я запутался в каком-то проводе, то ли Мико не рассчитала силу, но что-то пошло не так. Баннер качнулся и накрыл нас с головой, словно гигантское одеяло. Я потерял равновесие, нелепо взмахнул руками в темноте и полетел назад, утаскивая за собой и Мико, и нашего лохматого Тсукико.

Грохот!

Приземление, на удивление, было мягким. Мы шлёпнулись прямо на гору пустых картонных коробок, которые жалобно затрещали под нами. Я лежал на спине, ничего не соображая, а сверху на мне, пытаясь выбраться из-под баннера, копошилась Мико.

— Ой, прости, Изаму! — пробормотала она, и в этот момент её лицо оказалось прямо перед моим.

Под тёмной тканью баннера было на удивление уютно. Мы смотрели друг на друга, глаза в глаза. Секунда. Другая. Я чувствовал её тёплое дыхание на своей щеке. И тут, то ли она неловко дёрнулась, то ли это была судьба, но наши губы соприкоснулись. Это был не настоящий поцелуй, а скорее лёгкое, случайное касание. Но от этого не стало менее волнительно. Мы оба замерли, как два нашкодивших котёнка. Я почувствовал, что её губы очень мягкие и пахнут клубникой.

— Кхм… — кашлянул я, возвращая нас в реальность.

Мико тут же отпрянула, залившись краской до самых кончиков ушей.

— Прости-прости-прости! — затараторила она, помогая мне выбраться из-под завала коробок и ткани.

Я только глупо улыбнулся, чувствуя, как у самого горят щёки. Ну и денёк. Кажется, я уже получил свой бонус за тяжёлую работу.

Не успел я как следует отряхнуться, как моё внимание привлекла другая сцена. Кэори, наша снежная королева, стояла перед огромным техником с линейкой в руках. Выражение её лица было таким, будто она вершит судьбу мира.

— Я повторяю в третий раз, — её голос был холодным, как лёд. — Прожектор. Смещён. На два сантиметра и три миллиметра. Влево.

Техник, мужик размером с холодильник, смотрел на неё, как на привидение.

— Девушка, да какая разница? Два сантиметра! Кто это заметит?

— Я замечу, — отрезала Кэори. — Из-за этого смещения на груди героини появляется неправильный, слишком вульгарный блик. Это выглядит дёшево и пошло. Передвиньте.

Техник тяжело вздохнул, пробормотал что-то про «чокнутых дизайнеров», но полез на стремянку. Спорить с ней было бесполезно, это он, видимо, уже понял.

А в самом центре павильона шла настоящая война.