Они подошли к лестнице, такой же крутой, как и та, что вела в подвал. Ступени, вырубленные в земле, были накрыты досками. Чтобы не сорваться, Оливия цеплялась за выступы в стенах тоннеля, уходящего, казалось, в самые недра земли.

— Куда вы меня ведёте?

Она долго сдерживала панику, задавая вопросы о прошлом. Но теперь больше не могла игнорировать настоящее и то, что надвигалось на неё с неотвратимостью лавины.

— Что вы собираетесь со мной сделать? — спросила она, и её собственный голос показался ей жалким.

И с каждым шагом она чувствовала, как теряет хрупкую связь с психопатом. Он перестал отвечать.

Чёрт.

Она всегда гордилась своим умением находить подход к людям даже в самых отчаянных ситуациях. Этот дар не раз спасал её. Но сейчас страх был рукой на выключателе. Голый, первобытный страх смерти гасил её разум. Ещё немного, знала она, и она начнёт умолять о пощаде.

— Что будет теперь?

Через несколько метров лестница закончилась. Перед ними была деревянная дверь с арочным верхом.

Она напомнила Оливии вход в винный погреб её отца. Когда она подошла вплотную, мир погрузился в кромешную тьму. Она ощутила его горячее, зловонное дыхание у самой мочки уха и содрогнулась от омерзения.

Вот оно. Сейчас. Это конец, — успела подумать она.

Но Штрахниц лишь выключил фонарь, а затем провёл рукой над её головой и толкнул дверь.

— Ни звука, или ты труп, — прошипел он и вытолкнул её на свежий воздух.

Глава 71

Лишь оказавшись снаружи, она в полной мере осознала, каким удушливым смрадом был пропитан воздух там, внутри.

Она жадно втянула в себя стылый, чистый воздух, и он показался ей родниковой водой, принесенной умирающему от жажды.

Вот почему приговоренные не сопротивляются палачам, пронеслось в голове у Оливии. Им хочется выжать жизнь до последнего вдоха. И ничто на свете не заставит их добровольно пожертвовать хотя бы одним.

— Сюда!

Штрахниц властно обхватил ее левой рукой, а правой вдавил ствол пистолета ей между ребер с такой силой, что она ощущала холодный металл даже сквозь толщу зимней куртки. Его тактика была до примитивности проста: случайному свидетелю они должны были показаться влюбленной парой.

Оливия разглядела, что они выбрались из-за насыпной, похожей на крепостной вал, земляной гряды на узкую тропку. Слева она уводила к сараю возле нежилой на вид усадьбы. Справа — туда, куда ее подталкивал Штрахниц, — к проселочной дороге и прямо к парковке, где теперь сиротливо застыли три машины: BMW полицейского, лимузин Юлиана и ее минивэн.

Именно к нему они и направлялись.

Сквозь пелену смятения до Оливии донеслось ровное урчание автономного отопителя. Она не помнила, чтобы включала его, но, возможно, в туннеле случайно задела брелок на ключах.

— Вы за руль, — приказал Штрахниц, и она безропотно подчинилась.

Она села в тепло собственной машины — тепло, которое никогда еще не казалось ей столь враждебным. Завела двигатель, пока Штрахниц пристегивался на пассажирском сиденье.

— Куда?

— Сначала направо. А дальше — как в автошколе: пока я не скомандую иное, едем все время прямо.

Оливия пропустила прогрохотавший мимо скотовоз и вырулила на B173, с каждой минутой уносясь все дальше от Рабенхаммера.

Снег валил стеной, превращая видимость в мутное месиво, похуже густого тумана. «Дворники» бессильно размазывали по стеклу тяжелые хлопья, которые, казалось, не хотели на нем задерживаться.

— Что вы задумали? — спросила она, когда один из немногих смельчаков обогнал их на этом безумном морозном полотне.