«Но как мне снять с петли чудовище, которое заслуживает смерти?»

Андреа отчаянно нужен был твёрдый пол под ногами. Однако стул Валентина только что уничтожила, а сама была слишком слаба, чтобы поднять её и облегчить натяжение верёвки.

Преодолев отвращение, Валентина схватила Андреа за ноги. Повисла, используя весь свой вес. Но отопительный стояк оказался слишком прочным: он прогнулся, однако почти не поддался, не то что не вырвался из стены. Даже при двойной нагрузке.

«Господи, что же мне теперь делать?»

Ей захотелось, чтобы пистолет в руке превратился в строительный нож.

Хотя… стоп.

Пистолет!

Андреа почти перестала дёргаться; с каждой секундой жизнь уходила из неё. И всё же Валентина не торопилась. Дышала так ровно и спокойно, как только могла; приставила ствол — и выстрелила. Один раз. Второй. На третий верёвка была перебита, и Андреа рухнула.

Вниз — и одновременно вперёд, как подрубленное дерево, похоронив Валентину под собой.

С трудом Валентина столкнула с себя обмякшее тело, перевернула его, ослабила верёвку. Нащупала пульс на сонной артерии Андреа.

Ничего.

С отвращением она опустилась на колени. Сцепила пальцы, положила обе ладони на грудную клетку и начала делать непрямой массаж сердца. Стиснула зубы. Игнорировала боль, разливавшуюся от обожжённой ладони.

«Этого не может быть».

«Я спасаю жизнь своему злейшему врагу!»

И спасла. Андреа закашлялась и открыла глаза. А потом последовал удар кулаком.

Валентине показалось, будто её ударили раскалённым утюгом. За тупым ударом пришла жгучая боль. За глазами взорвался фейерверк, рот раскрылся в пронзительном крике, но вместо звука из неё будто вырвалось чёрное, всё укрывающее, непроницаемое облако, в которое она провалилась. Всё глубже и глубже, пока вокруг не осталась угольная, шахтная пустота.

Глава 42

Сегодня. Оливия Раух

Телефон Оливии зазвонил как раз в ту минуту, когда они устроились в приёмной. Она уставилась на настенный календарь с ночным горным пейзажем, лишь бы не смотреть на маленькую пластиковую ёлочку у двери и не дать ей снова зацепить больное.

— Где ты?

Юлиан.

Её бывший умел даже с такой резкой фразы звучать почти дружелюбно.

Оливия покосилась на Элиаса: тот как раз фотографировал на стене наклейку с QR-кодом, наверняка чтобы подключиться к бесплатному клиническому вайфаю.

«Не твоё дело», — уже вертелось на языке, но это было бы не только грубо, а ещё и неправдой. Ведь она ушла не просто из дома Юлиана, она оставила там Альму.

— В клинике «Парк», — честно ответила она, потому что так и не нашла причины скрывать это.

— С тобой что-то случилось? — встревожился он.

Его забота одновременно и согрела, и разозлила. Оливия снова поймала себя на том, как отчаянно скучает по Юлиану и как хорошо ощущать, что она ему не безразлична. Но тут же одёрнула себя: было бы иллюзией принять это за шаг к сближению. И не только потому, что двойную измену она вряд ли когда-нибудь простит; скорее всего, его участие — всего лишь рефлекс, привычка, оставшаяся от прежних лет брака.

— Со мной всё в порядке. Это трудно объяснить, тебе придётся мне довериться. Я ищу мать Альмы.

— Ты думаешь, она как-то связана с этой… «Календарной девушкой»?

— Возможно.

— Ладно. Ты взрослая, мы живём отдельно, я не собираюсь лезть в твою жизнь. Но кое-что произошло.

— Альма? — пульс Оливии резко ускорился.