— Ну вот и выясним, получиться или нет. — Упрямо сжал губы Морозов — Срезайте.

Этим не благодарным делом занялись разведчики разведроты. Только я вначале быстро обыскали карманы, задержав дыхание на столько, на сколько это возможно. Смесь испарений, запаха гари на тридцатиградусной жаре и газов запущенного гниения создавали удушливый, едкий запах. Без армейского противогаза, работать у земли в течение долгого времени было физически невозможно — любой вдох вызывал мгновенный рвотный рефлекс.

В нагрудном кармане лежал офицерский жетон, удостоверение личности в водонепроницаемом чехле, карта района с нанесёнными карандашом отметками и небольшой блокнот. От блокнота и карты почти ничего не осталось, они превратились в пропитанные трупными жидкостями комки грязи, а вот жетон и удостоверение уцелели. Всё это тут же было спрятано в герметичный целлофановый пакет, чтобы хоть немного избавиться от вони.

Пока ангольцы, меняясь каждые тридцать секунд срезали форму с офицера, Морозов внимательно изучал знаки различия.

— Лейтенант. Не штабной. Удачно мы его нашли.

Что удачного в находке разлагающегося трупа, я так и не понял до конца, но с Олегом спорить не стал. Форма для использования не годилась, личные записи и карты утеряны, а удостоверение и жетон воняют так, что мы их даже сразу посмотреть не смогли.

Закончив, мы тщательно замаскировали тело высокой травой. Не из жалости и не из уважения к погибшему. Просто не хотелось оставлять следов своего присутствия. В окопы мы вернулись уже перед рассветом.

Вот только долго отдыхать нам не пришлось. Ближе к полудню над позициями снова появились южноафриканские корректировщики, а спустя несколько минут начался мощный артиллерийский налёт. G-5 били методично, перенося огонь всё ближе к переднему краю. Тяжёлые снаряды рвали траншеи, выворачивали брёвна перекрытий и засыпали окопы красной землёй. Ещё до окончания обстрела наблюдатели заметили движение пехоты. На этот раз противник решил атаковать всерьёз.

Из-за дыма и поднятой взрывами пыли сначала показались цепи бойцов УНИТА, а затем справа мелькнули силуэты бронетранспортёров и танков.

— Ocupem seus lugares! — раздались истошный крики вдоль траншей.

Ангольские солдаты стали покидать укрытия и бросились к своим огневым позициям. В этот раз в бою пришлось поучаствовать и нам с Морозовым. Бойцы УНИТА шли лавой, и было их не меньше нескольких сотен, при поддержке бронетехники. Я без лишних слов перебрался к ближайшей пулемётной позиции. Расчёт ПКМ понёс потери ещё во время обстрела. Один боец был убит, второго тяжело контузило. Пулемёт лежал рядом, присыпанный землёй. Я быстро стряхнул с него глину, передёрнул затвор, поднял крышку и проверил ленту.

— Работает, — бросил я больше сам себе, чем оглушённому ангольцу, помогавшему подтаскивать боеприпасы.

Когда первые фигуры противника приблизились на расстояние уверенного огня, я нажал на спуск. ПКМ привычно задрожал в руках, длинная очередь легла перед наступавшими, затем медленно пошла вдоль всей цепи. Несколько человек сразу упали, остальные бросились искать укрытие среди воронок. Рядом почти одновременно заработали остальные пулемёты, загрохотали автоматы, хлопнули выстрелы РПГ. Над головой с визгом пронеслись реактивные гранаты, а спустя несколько минут кубинская артиллерия открыла заградительный огонь буквально в нескольких сотнях метров перед нашими позициями, отрезая атакующих от подходивших резервов. Атака только начиналась, и было ясно, что сегодняшний день окажется намного тяжелее предыдущих.

Первую волну нам удалось остановить. Пехота УНИТА залегла под плотным огнём, но почти сразу вперёд пошла бронетехника.