Солнце поднялось выше, быстро нагревая воздух. Под переплетёнными ветвями становилось душно, пот медленно стекал по спине, а сухая листва под животом кололась даже через форму. Шевелиться было нельзя. Дорога находилась слишком близко, и любой треск ветки мог привлечь внимание случайного патруля.

Примерно через час гаубицы заговорили снова. На этот раз первый выстрел пришёл заметно левее прежнего направления. Я сперва решил, что звук исказился из-за ветра, однако следующие удары подтвердили смещение. Батарея работала уже с другого места, хотя и недалеко от прежнего. Разница по азимуту составляла всего несколько градусов, что на предполагаемой дистанции давало смещение примерно на километр, возможно, немного больше.

— Поменяли позицию, — сказал я.

Богдан кивнул.

— Или стреляют двумя группами.

Такая возможность тоже существовала. Батарея могла быть разделена на взводы, которые располагались на разных площадках и поочерёдно выполняли огневые задачи. Южноафриканцы вообще редко держали крупнокалиберные орудия плотной группой, понимая, что одна удачная атака авиации может накрыть сразу несколько машин. Я снова записал время и азимут.

К полудню таких отметок стало уже пять. Гаубицы стреляли недолго, от четырёх до десяти выстрелов, после чего замолкали на час или два. Каждый новый сеанс начинался немного в стороне от предыдущего. Иногда звук смещался восточнее, иногда возвращался почти к первоначальному направлению, но радиус перемещений оставался небольшим. Это было важнее, чем если бы мы сразу услышали длительную стрельбу с одного места.

Постоянная позиция находилась бы под угрозой обнаружения. После нескольких залпов её могли засечь, а затем накрыть ответным огнём. Значит, юаровцы использовали заранее подготовленную сеть площадок, между которыми быстро перегоняли орудия. Скорее всего, вокруг находились укрытия, дороги, места хранения боеприпасов, пункт управления и охранение. И всё это располагалось в пределах сравнительно небольшого района.

Я положил карту между собой и парнями, показал несколько нанесённых линий.

— Смотрите. Если отбросить самые крайние направления, центр получается здесь.

Богдан внимательно посмотрел на карту.

— Километров двенадцать.

— Примерно.

— А дорога идёт почти туда же.

— Поэтому по ней ночью и шли тяжёлые машины.

Теперь ночная колонна выглядела иначе. Четыре грузовика могли везти не продовольствие и не пополнение, а снаряды, заряды и топливо для артиллерийской группы. Бронеавтомобиль обеспечивал охрану, а большие интервалы между машинами уменьшали риск потерять всю колонну при подрыве на мине или внезапном нападении.

— Если они постоянно меняют позиции, ночью будут снова двигаться, — сказал Али.

— Не обязательно только ночью. Могут перемещаться и после каждого налёта, если дорога прикрыта и авиаразведки не боятся.

— Значит, можно дождаться колонны с орудиями.

— Можно. Но ждать у этой дороги слишком опасно. Патруль уже один раз прошёл, пройдёт и второй.

Самуэл всё это время молчал, однако внимательно следил за картой и нашими жестами. Когда я указал на предполагаемый район батареи, он нахмурился, затем провёл пальцем по карте чуть восточнее и тихо произнёс:

— Ферма. Старая. Была дорога. Потом война, люди ушли.

— Большая ферма?

Он развёл руками, показывая размер, затем нарисовал пальцем на земле несколько прямоугольников.

— Дома. Склад. Вода. Деревья большие.

Место подходило почти идеально. Заброшенные постройки можно было использовать для хранения имущества и боеприпасов, старые дороги — для перемещения тяжёлой техники, колодцы или водоёмы — для личного состава, а большие деревья скрывали бы машины от наблюдения с воздуха. Если рядом имелись ещё и открытые участки твёрдого грунта, то лучшего района для размещения артиллерийской группы было трудно придумать.