— Ты там был? — спросил я.

Самуэл кивнул, но затем показал рукой, что это было давно.

— До войны. Охотился рядом.

— Дорогу помнишь?

Он снова кивнул, потом указал сначала на юг, затем на восток. Судя по его объяснению, добраться до фермы можно было двумя путями. Первый шёл почти прямо вдоль найденной нами грунтовки, второй проходил через редколесье, старую охотничью тропу и пересохшее русло какого-то ручья. Он был немного длиннее, но позволял не приближаться к дороге и выглядел более безопасным.

Я посмотрел на солнце. До темноты оставалось ещё много времени, и теперь оно не казалось потерянным. Мы теперь не просто лежали в укрытии, ожидая ночи, а постепенно собирали наши наблюдения в общую картину, на которой уже начало вырисовываться что-то интересное.

Во второй половине дня ветер изменился. Он начал дуть с юга, и выстрелы стали слышны гораздо лучше. Теперь перед каждым глухим ударом иногда улавливался короткий металлический оттенок, будто где-то далеко захлопывалась огромная дверь. Через несколько секунд звук растягивался и уходил в сторону поймы.

Я снова и снова сверял компас. К четырём часам у меня уже не осталось сомнений. Гаубицы перемещались внутри ограниченного сектора шириной не больше трёх-четырёх километров. Они не уходили далеко, а лишь переходили с одной подготовленной позиции на другую. Иногда работали с юго-востока, иногда с юга, один раз звук пришёл почти с юго-запада, однако это могло быть отражением от невысокой гряды.

— Они ходят по кругу, — тихо сказал Богдан, разглядывая наши отметки.

— Не по кругу. Между площадками. Две, три, может, четыре позиции.

— А основная база где-то в середине.

— Или ближе к дороге. Там, где можно пополнять боекомплект и обслуживать орудия.

Самым правильным было бы выйти ночью к старой ферме, не приближаясь к ней вплотную, найти дорогу и начать искать следы перемещения артиллерии. Тяжёлые гаубицы не могли исчезнуть бесследно. Колёса оставляли глубокие отпечатки, тягачи разбивали грунт, расчёты вытаптывали траву, а после стрельбы на позиции оставалась примятая ударной волной растительность, элементы зарядов, мусор и следы оборудования. Даже если сами орудия к нашему приходу снова уйдут, место их работы выдаст направление дальнейшего поиска.

Перед закатом гаубицы открыли огонь ещё раз. Теперь стреляли долго, больше двадцати минут, меняя темп. Сначала удары шли через равные промежутки, затем последовала пауза, после которой батарея выдала несколько быстрых выстрелов подряд. Я слушал, считая залпы. Пятнадцать. Пауза. Ещё восемь. Потом тишина.

— Много работают, — произнёс Али.

— Значит, боеприпасы рядом. Иначе им пришлось бы постоянно подвозить их с большого склада.

Я посмотрел на карту. Последний азимут проходил почти точно через район, где Самуэл обозначил старую ферму. Совпадение могло быть случайным, но слишком многое указывало в одну сторону: ночная колонна тяжёлых грузовиков, дорога, патрули, несколько огневых позиций и заброшенное хозяйство, пригодное для размещения тыла батареи.

К наступлению темноты решение уже было принято. Мы не станем идти прямо на звук и пытаться найти стреляющие орудия. Это был бы самый быстрый и одновременно самый глупый путь. Вокруг действующих позиций наверняка стояло охранение, а после стрельбы расчёты могли менять площадку, прочёсывая дорогу и ближайшие заросли.

Сначала мы выйдем к старой ферме с востока, используя охотничью тропу Самуэла. Затем понаблюдаем за фермой, найдём подъездные пути, определим направление движения техники и уже по следам попробуем вычислить одну из огневых позиций гадских гаубиц. Если повезёт, сможем увидеть и сами гаубицы. Ну а если нет, соберём достаточно данных, чтобы нанести район на карту и передать координаты авиации.

Я ещё раз посмотрел на сделанные днем записи.