– Ладно, – сказал он. – Так что же такое в персоне доктора Мейрика могло так заинтересовать вас, чехов?

По лицу Шмидта пробежала тень недовольства.

– Не будьте идиотом, Маккриди, – он мотнул большим пальцем в сторону Денисона. – Доктор болтал об этом в Стокгольме. Он узнал о содержании бумаг отца и об их местонахождении, а потом поделился новостями со своими шведскими приятелями. Вам следовало бы знать, что ученые неспособны хранить секреты. Но вскоре он наконец понял, о чем идет речь, и вернулся в Англию.

Он замолчал. Лицо Маккриди ничего не выражало.

– Продолжайте.

– Зачем? – спросил Шмидт. – Вы знаете все ответы. Слишком поздно: секрет перестал быть секретом. Ничто не путешествует быстрее новостей о научных открытиях. Ученым нравится верить в то, что они называют "братством идей". Сначала Швеция, потом Германия и Чехословакия.

– И Соединенные Штаты, – напомнил Маккриди.

Шмидт пожал плечами.

– Все знают о репутации старого Меррикена, и всем известна его история. Логично было предположить, что он спрятал свои бумаги в каком‑нибудь надежном месте. Судя по вашему поведению, он – в одиночку либо с чьей‑то помощью – закопал их где‑то в северной Финляндии. Итак, началась охота за сокровищами, а у вас есть карта с заветным крестиком или ее аналог, – он выпрямился. – Я хочу получить ее.

Маккриди перевел взгляд на Денисона.

– Теперь вам ясно, к чему приводит болтовня, – ледяным тоном сказал он.

Нужно было сдаться – таков был первоначальный замысел, но быстрая капитуляция могла повлечь за собой подозрения.

– Будем демократичны, – решил Маккриди. – Поставим вопрос на голосование. Хардинг?

– Думаю, он морочит нам голову, – ровным голосом сказал Хардинг. – Вряд ли здесь есть кто‑то еще. Пусть убирается ко всем чертям.

Шмидт улыбнулся, но промолчал. Маккриди обратился к Денисону.

– А вы, Мейрик? Вы лучше, чем кто‑либо другой, знаете, как это важно.

– Я не единственный, чье мнение следует учитывать, – ответил Денисон. – Дайте ему то, что он хочет.

– Мудрое решение, – пробормотал Шмидт.

– Заткнитесь, – бесцветным голосом приказал Маккриди. – Вы, Диана?

– Я против.

Маккриди повернул голову и подмигнул Лин. Шмидт не мог видеть его лица.

– Что скажете?

– Я голосую так же, как отец.

Маккриди снова повернулся к Шмидту.

– Похоже, решающий голос принадлежит мне. У вас здесь нет права голоса.

– Нет, но будет, – Шмидт указал на окно. – Мои голоса там.

– Думаю, вам придется доказать это, – сказал Маккриди. – Может быть, вы блефуете, а может, и нет, но я собираюсь подождать, пока вы откроете свои карты.

– Эта игра более опасна, чем покер.

Маккриди улыбнулся.

– Когда вы вошли сюда, вы сказали, что не хотите быть убитым по недоразумению. Мое предположение таково: если у вас есть решающие голоса снаружи, вы не будете использовать их против этой хижины на полную мощность. Ведь вы тоже находитесь здесь.

– Это ваше предположение, – заметил Шмидт.

– А это ваша жизнь, – Маккриди поднял пистолет. – Если хотя бы одна пуля попадет в хижину, то можете считать себя покойником. Если я не убью вас, то это сделает Диана. Кроме того, в запасе есть еще доктор Хардинг.

Шмидт обернулся и посмотрел на Диану, направившую на него пистолет. Хардинг тоже достал пистолет. Рука Шмидта скользнула к нагрудному карману его анорака.

– Не возражаете, если я закурю?

Маккриди не ответил.