Они хоть и обернулись на секунду, но тут же вернулись к выполнению своих задач.

Понимали, что паника может быть смерти подобна.

— Успокойся! — Отрубил я, слегка повысив голос. — Элиса, Саэри, вытащите уже ребёнка из мешка, наконец! Ярикс, вернись на позицию! Капеллан Висс?

— Это и правда за гранью того, с чем вы готовы совладать самостоятельно. — Произнесла она, присев рядом со мной. Холодная, собранная. Даже эха язвы и стервы, муштровавшей нас в пути, не осталось. — Но я вмешаюсь, только если вы начнёте ошибаться.

— Дар, этот мальчик совсем плох… — Тихо произнесла Саэри чуть в стороне.

Я обернулся и посмотрел на девушку, перед которой лежал едва шевелящийся и словно бы потерявший волю к жизни ребёнок лет семи.

По нему было видно, что, описывая произошедшее с теми мертвецами, я ошибся в последовательности. Не «убили, высушили и поместили в идол», а «высушили, убили и поместили».

Лично я не понимал, как в этом тельце, больше напоминающем обтянутый кожей скелет со впалыми слепыми глазами, вообще теплилась жизнь.

И сомнения сподвигли меня к тому, чтобы попытаться осмотреть ребёнка магическим путём.

Даже поверхностный ритуал Познания совместно с моим собственным чутьём мог подсказать, что, как и зачем с ним делали. К сожалению, ничего больше, ведь для спасения было уже слишком поздно: мальчонка умирал.

— Оставьте его и отойдите, дайте мне пару минут. Пока подстрахуйте наших с «языком». — Коротко бросил я, уже всецело поглощённый следующей задачей.

Задачей интересной, хоть и жуткой. Такой, от которой вдоль хребта табунами бегали мурашки, а дыхание перехватывало от жалости к невинным жертвам и чистой, незамутнённой ярости, направленной на тех, кто позволил себе это с ними сотворить.

Но параллельно во мне существовало воодушевление, подпитываемое гордостью.

Я понимал, что никто из всех моих соучеников не способен на то, что собирался сделать я. И даже матёрым орденариусам не факт, что покорится такая наука.

Ведь мало было правильно прочесть заклинание и запитать его силой. Нужно было направить его, как должно, и безошибочно интерпретировать полученную информацию.

Года в библиотеке, сотни изученных книг, бессонные ночи за изучением магии, ухищрения в попытках остаться в обители ещё на год, унижение от «провалов» — всё это было ценой, уплаченной за эти возможности.

Возможности, которые ближе магам, чем капелланам.

Пять опорных точек, пять путей Потока. Ряд простейших символов-рун, на которые завязано моё собственное понимание предстоящего ритуала. Тихий, распевчатый речитатив, связывающий все прочие составляющие воедино…

Первая, диагностирующая и собирающая данные стадия магического творения пролетела в один миг. В мозгу взорвалась сверхновая, принёсшая с собой знание и окончательное, обречённое понимание: мальчик действительно уже не жилец.

Нечто инородное в теле не позволит ему прожить дольше двух-трёх дней, а если я продолжу ритуал…

«Его не станет в ближайшие минуты».

Но иначе мы не получим никакой информации. Не сможем подготовиться к тому, с чем можем столкнуться. Не узнаем, как долго существует культ. Не выясним, что за тварь собрала вокруг себя этих отщепенцев и еретиков.

«Он умрёт от руки своих спасителей».

Дитя уже обречено. Каждая минута такого существования приносит ему страдания и оскверняет душу. Долг капеллана — искоренить нечисть, даже если ради этого приходится идти на жертвы.

— Ни одна невинная душа не сгорит зазря. — Произнёс я ритуальную фразу, после которой на несколько секунд установилась полная тишина.

Тут не было тех, кто не понимал бы, что это значит.

Жертва во благо. Обмен одной жизни на множество.