Мало кто в обители превосходил эту маньячку от мира тренировок хотя бы в одной дисциплине… кроме магии.

И — да, сакральные искусства ей не давались совершенно.

Я же пожал плечами:

— Просьба наставников и моё нежелание слишком рано увидеть ваши имена на Монолите Памяти, полагаю. — Да, я солгал. Да, мне на них наплевать. Но иногда самый простой путь — это откровенная ложь, в которую будет легко поверить собеседнику. — Я не буду рассказывать вам об ответственности, долге и роли капелланов в Империи. Вы и так прекрасно обо всём этом знаете…

Уж это-то наставники должны были вложить даже в самые пустые головы.

Я остановил взгляд на Элькасе, продолжив:

— Но о мире вне обители, хочу надеяться, я знаю чуть больше. Вот ты, Элькас. От чего, по твоему мнению, чаще всего умирают капелланы в первые годы своей службы?

Тот задумался, но лишь на секунду.

— От лап демонов. Это самый страшный противник. — Со стальной уверенностью в голосе произнёс он. — Особенно опасна первая встреча с тварями из-за Кромки. Тогда разум меньше всего готов противостоять влиянию скверны.

— Айдра, твой вариант? — Я перевёл взгляд на девушку, деловито перебирающую перевязь со своими мечами и вереницей метательных ножей.

Как она всё это на себе таскала — понятия не имею.

— На поле боя, в пограничных стычках. Наставники не раз повторяли, что актуариусов губит самоуверенность. А честной стали всё равно, чью кровь проливать. — Просто, лаконично и по делу ответила она.

Как и ожидалось, впрочем.

— Саэри? Харр? Ваши варианты?

Озвученные ответы включали в себя столкновения с еретиками, интриги, болезни… что угодно, кроме той самой, основной причины повальной гибели капелланов, ещё не успевших заслужить полноценное членство в Ордене.

Я улыбнулся уголками губ. Осталось добиться того, чтобы мне поверили.

А для этих птенцов, как и для меня когда-то, нет авторитета большего, чем слово бывалого ветерана, поэтому мне вновь придётся приукрашивать.

И вещать с пафосом, от которого у любого взрослого человека задёргался бы глаз.

— Вы, друзья мои, в той или иной мере правы. Демоны, еретики и интриги действительно собирают обильную жатву среди нас. — Я говорил медленно, размеренно, стараясь придать вес каждому слову. — Но самой частой причиной гибели «молодой поросли» в первые годы является не это. А предательство.

Я выдержал продолжительную паузу, почти физически ощущая, как в их головах закрутились шестерёнки, сопоставляющие известные им факты с услышанным.

— Нам с детства вбивали в головы, что такое Поток, Кромка, скверна и одарённые. И мы прекрасно знаем, почему подростка, проявившего Дар, нужно тут же и обезглавить. Знаем, почему у солдата, обзавёдшегося чешуйкой на заднице, путь один — на костёр.

Моя рука артистично легла на рукоять меча, крепко, до белизны в пальцах ту сжав.

— Но простые люди, с которыми мы вместе служим, ничего об этом не знают. Для них эта чешуйка не страшнее лишая, а ребёнок — бесценное сокровище. И когда кто-то из вас без жалости или даже с радостью исполнит свой долг, они этого не оценят. Понимаете, к чему я клоню?

Мне нужен был не монолог, коих они вдосталь наслушались в обители, а диалог. Единственно верный способ донести до слушателя что-то, от чего в дальнейшем будет зависеть его жизнь.

И почему это не делалось наставниками я, если честно, не понимал.

— Молодые капелланы гибнут от удара в спину? — На лице Элькаса отразилось удивление пополам с растерянностью.

— Это невозможно. — Отрезала Айдра.

— Я повторяю слова действующих капелланов, матёрых ветеранов, прошедших через десятилетия службы.