Куда сложнее оказалось принять то, что лицом к лицу с самыми жуткими кошмарами приходилось сталкиваться тем, кто не был к этому готов.

И эти «те» не были безликими «невинными» из Кодекса. Не были просто поводом и оправданием для принятия тяжёлых решений. Не были обобщённым «человечеством», которое капелланы призваны защищать.

В моих глазах эта роль отводилась одной вполне конкретной девушке…

«К которой я привязался».

Вейра Куорн. Магесса, при первой встрече показавшаяся мне одной большой проблемой, но впоследствии не единожды спасшая мне жизнь. Сообразительная, начитанная, любопытная, талантливая — и слишком молодая, слишком слабая для того, чтобы оказаться на самом острие назревающего конфликта.

«Будь Орден столь же могущественным, как когда-то, и эта ситуация никогда бы не произошла».

Я одёрнул себя. Встал, взяв с прикроватной тумбы стопку своих вещей, чистых, сухих и слегка припорошенных пылью. Начал одеваться, но мысли упорно скатывались туда, где им нельзя было оказываться.

«Кто виноват? Имперский Совет? Ортодоксальные взгляды архонта? Переставшие контролировать ситуацию Истинные Маги?».

Перед глазами плыли бесчисленные исторические трактаты. Века и тысячелетия истории Империи Человечества. Войны и мирные эпохи, переплетающиеся друг с другом. Цикл конфликтов и пауз между ними. Непрерывный цикл. Но если попытаться за раз охватить взглядом всю картину, то становилось ясно: с течением времени положение людей на материке становилось всё хуже и хуже.

«Я учился четырнадцать лет, но за месяцы вне обители дважды чуть не погиб. Что это, если не показатель ущербности избранного Орденом подхода?».

Я остановился перед зеркалом из отполированного магией обсидиана.

Осунувшееся лицо, приобрётшее резкие, рублёные черты. Сосредоточенный взгляд. Взлохмаченные, давно требующие банного дня волосы. Недельная щетина… и сокрытый под ней ожог, тянущийся вниз, к шее.

«Долг, сдержанность, смирение. Три столпа, на которых зиждется наша идеология. Но дальше так продолжаться не может».

На мгновение отражение в зеркале сменилось знакомым улыбчивым лицом парня, который даже шестнадцатую зиму не разменял. Ярикс. Любимый наставниками идеалист, отдавший жизнь ради горстки обречённых людей…

Я моргнул, и наваждение пропало. Но гнев на Орден, на Истинных Магов, на Имперский Совет и на самого себя — остался, уже не тлея, а разгораясь пожаром.

«Это ли ощущали капелланы, за спинами которых так любили шептаться те, кого нам ставили в пример для подражания?..».

— Радикализм… — Тихо пробормотал я, пробуя на языке это слово. Крепко сжал веки, застыв так на несколько секунд… и хмыкнул.

Открыл глаза, развернулся — и широкими шагами направился к выходу.

Решение было принято, и я был точно уверен в одном:

«Обратного пути больше нет».

* * *

— Всего я предпринял две попытки контратаковать, господин Саэль. Первая — в направлении второй, тыловой линии нашей обороны. — Логар склонился над столом, пальцем проведя на карте неровную полосу. — Я предполагал, что чуждые сконцентрируют там свои силы, чтобы не дать нам прорваться. Поэтому мы не стали далеко отходить от крепости. Воспользовались прикрытием наших арбалетчиков и госпожи Куорн. Тварей полегло много. Мы успели под сотню их вырезать, прежде чем пришлось отступить.

— А наши потери?

— Пятеро парней. Из новобранцев. — Хмуро ответил сотник. — Они ошиблись, а выручить не успели.

Я задумчиво поджал губы:

— Что по составу их «войск»?

— Заражённые люди. Много таких, которых легко принять за свежеподнятую нежить.