А мне вспомнились слова Зевека о погонщике и тех заживо гниющих несчастных, кого чуждые, по словам капитана, «словно в овраге хранили».

«Но между границей и окраинами Визегельда — сотни километров. И если это не совпадение, а один рой со своей тактикой, то заражение должно было проникнуть очень глубоко. И давно. Чертовски давно…».

— Они были вооружены? Насколько далеко зашли мутации?

— Оружие самодельное, брони не было. — Это хорошо. — Зрелые особи мелькали, но мало, и они их берегли.

— Крупные твари? Кто-то примечательный?..

— Нет, господин капеллан. Если они и были, то держались поодаль, что б не попасть под удар. Госпожа Куорн дюже хорошо самых опасных выбивала, прямо со стены крепостной!..

Я снова прошёлся взглядом по карте.

Рельеф вдоль всей границы региона представлял из себя или каменистое плато, или непроходимые скалы, расщелины и завалы. Поэтому тут так легко было держать оборону: крупные силы не имели возможности незаметно и быстро пройти мимо основных «артерий», позволяющих пользоваться верховым транспортом.

Но сейчас это преимущество играло против нас. Мы оказались в меньшинстве и не знали даже, какие силы нам противостоят.

Выслать разведку не могли: открытые плато и отсутствие укрытий в совокупности с физической мощью взрослых и развитых особей чуждых гарантировали, что одинокого конника быстро настигнут и порвут на части.

Прорываться в тыл — значит в момент столкновения с первой группой нелюдей дать знать всем остальным о том, что мы за стенами. До ближайшей тыловой крепости семь дней пути, и за это время нас дважды нагонят и перебьют…

— Ты упомянул о двух попытках, Логар. Как прошла вторая?

— Плохо. — Отрезал сотник хмуро. — Мы смогли пробиться к западной дозорной башне и поджечь её, но нас оттеснили, а пожар почти сразу потушили.

Я вскинул бровь:

— И зачем это было нужно? Не припомню такого «условного сигнала» в уставе…

— Дым от сигнальных костров, господин капеллан, в хорошую погоду виден километров за двадцать-тридцать. А вот дым от пожара можно и со вдвое большего расстояния заметить. — Пояснил он, пробуждая в моей памяти теоретические знания по теме. — До крепостей второй линии он, конечно, не дотянул бы, но вот их конные разъезды неладное заметить могли. А нам-то оно и надо, верно?

— Верно. Хвалю, Логар. Идея была здравой…

— Да только не выгорела, господин капеллан. Лишь людей зазря угробил.

— Тогда ты принял верное решение. А потери… Это война. — Я неопределённо пожал плечами, понимая, что мне нечего сказать седеющему ветерану. — Что с состоянием бойцов? Вейра говорила, что люди боятся и паникуют. Насколько далеко это уже зашло?

— Далеко, господин Саэль. — Логар с готовностью сменил тему.

— Давай без «господинов». Просто Даррик. Или капеллан.

Мужчина кивнул:

— Да, капеллан Саэль. Моральное состояние гарнизона оставляет желать лучшего. Таких потерь у нас не было уже очень давно, а капелланы тут не погибали столько, сколько я служу. А это лет тридцать. — Веско заметил он. — Проблемы со снабжением, опять же. Чуждые поубивали почти всю обслугу. Оставшиеся не справлялись, и я отрядил часть бойцов им в помощь. Но еда всё равно стала хуже. Никто не возмущается, но я-то всё вижу. Им нужна встряска, капеллан Саэль.

— Будет. — Я мысленно поморщился, пополнив план на ближайшие сутки очередным пунктом.

Выступать перед людьми я не любил, но умел.