А солдаты тем временем мигом подобрались, найдя в стае хищных зверей возможность спустить накопившийся за несколько часов пар. Сновавшие вокруг чуждые не добавляли никому спокойствия, так что я прекрасно понимал радость парней и мужчин, которым наконец-то позволили сделать хоть что-то.

Тем более — спасти других людей, хоть и диких…

— Не вырываться вперёд! — Десятник, стоя за спинами своей группы, пристально следил за тем, чтобы никто не подставил хищникам спину. — Укол! Укол! Шаг! Укол!..

Вошедшие в раж гончие не делали различий между беззащитной добычей и закованными в броню имперскими солдатами. Они продолжали раз за разом бросаться вперёд, позволяя мечам и коротким копьям в руках обученных бойцов делать свою кровавую работу: перемалывать стаю под напряжёнными взглядами варваров.

Не прошло и пяти минут, прежде чем немногочисленные пережившие бойню седые гончие с визгами скрылись среди камней, а Логар и его десятники принялись строить солдат для продолжения пути: мы не имели права отвлекаться от основной задачи.

Я же, выгадав минуту, подошёл поближе к спасённым, окинув их ряды пристальным взглядом.

Вблизи не изменилось ничего. Это всё ещё были беженцы — женщины, старики, дети и неумело пытающиеся прикрывать их подростки. Все облачены в грубую одежду, в руках — простое оружие или примитивные инструменты. Над ранеными уже умело хлопотали старики, обрабатывая и перевязывая раны.

Один мальчонка, сжимая копьё, смотрел на имперских солдат, словно на посланников Трона. Седая, согнувшаяся под грузом прожитых лет женщина перебирала в руках бусы из костяшек и тихо шептала свои еретические заклинания, благодарно на меня глядя.

Помимо неё в племени я заметил ещё двоих одарённых, но для варварских племён это было нормально: они почти всегда оказывались безобидными носителями сил, которые иные народы с готовностью превращали в оружие.

Так или иначе, но ничего, что стоило бы нашего времени я не увидел. Кивнул внимательно на меня смотрящим защитникам того, что осталось от их племени — и вернулся в «голову» строя.

До привидевшихся мне ещё тогда скал, в глуби которых скрывался координатор чуждых, отсюда оставалось меньше часа пути…

* * *

Небольшой конный отряд мчал во весь опор по каменистому плато, стремительно удаляясь от чадящей чёрным дымом крепости.

Двенадцать солдат, рождённых и выросших на севере, и потому знающих эти пустоши как свои пять пальцев. Восемь детей, болтающихся в сёдлах по двое, и по одному — за спинами самых лёгких из мужчин.

И Вейра Куорн, вцепившаяся в поводья и запрещающая себе лишний раз оборачиваться.

Она понимала, что Даррик уже далеко, и что им едва ли предстоит встретиться вновь. Что поверни она сейчас, то даже если выйдет нагнать его, её отряд сгинет, наткнувшись на стаю чуждых.

Но ей, по сути своей не столько магу, сколько молодой девушке, сложно было совладать с эмоциями.

Поэтому она раз за разом пыталась провалиться в медитацию, где не было ни памяти, ни чувств. Только поставленная задача, наблюдение за Кромкой и Потоком, столь нелюбимое ею в Башне.

Зато теперь она понимала, почему седые, как лунь наставники и наставницы так много времени проводили в залах для медитаций.

Особенно те, кого за глаза называли «боевыми магами»…

Но медитация не просто отправляла разум одарённого в ничто, позволяя тому забыться. В зависимости от цели и поставленной задачи, плотное взаимодействие с Потоком позволяло опытным своим адептам заглянуть на многие километры вперёд. Увидеть то, что сокрыто, и даже предвосхитить грядущее.

Последнее, правда, покорялось считанным единицам среди тысяч, и это при том, что самих магов никогда не было много. А само прорицание считалось ненадёжным и зыбким искусством.

И всё же, именно сейчас Вейра загодя заметила движущийся им навстречу конный отряд.