– Вот как? – немного по-другому взглянула она на молодого человека.

– Любопытно, а что вы ему пообещали? Выкупить скелет после смерти для анатомического кабинета?

– Нет, конечно, – смутилась целительница. – Просто небольшую сумму денег за участие в экспериментах для семьи, а также компенсацию затрат на погребение.

– Просто аттракцион невиданной щедрости! Простите, я не слишком осведомлен о рабочем законодательстве. Какие-то компенсации от работодателя за увечье ему положены?

– Насколько я знаю, да, – растерялась Ермольева.

– Существуют фабричные кассы взаимопомощи, – пришел ей на помощь Крылов. – Но, говоря откровенно, выплаты не очень велики. Так что все, на что может рассчитывать его семья, это благотворительность частных лиц.

– Понятно, – кивнул Март. – Мы беремся за этот случай!

– Подожди, – попытался остановить его компаньон, но было поздно.

– Зинаида Виссарионовна абсолютно права. Этот случай будет невозможно игнорировать, и мы одним махом добьемся большего, чем годами исследований.

– Вы уверены?

– Более чем!

– Вам говорили, что вы очень странный молодой человек? – внимательно, как будто узнала что-то новое, посмотрела на него Ермольева.

– Постоянно говорят, – пожал плечами тот. – Особенно женщины.

Высший свет – это своего рода закрытая корпорация, в которую очень трудно попасть. Однако, если ты все-таки стал ее частью и соблюдаешь определенные правила, перед тобой открываются многие двери и еще больше возможностей. В том числе и для решения сугубо личных проблем.

Вскоре по приезде в столицу Империи графиня Оссолинская получила из здания на створе Дворцовой набережной и Миллионной улицы именное пригласительное письмо на званый ужин за подписью самого чрезвычайного и полномочного посла Великобритании сэра Уильяма Сидса. В отдельной, собственноручной приписке сэр Уильям, извиняясь, писал: «Миледи, простите за срочность».

Причиной такого жеста со стороны англичанина было то, что дата проведения мероприятия стояла следующим днем, что никак не вписывалось в рамки принятого в этой среде заблаговременного уведомления хотя бы за неделю, если не за две. Но Оссолинская понимала, что сама явилась нежданно-негаданно в Петербург, и, напротив, была благодарна своему визави за такую оперативность. Тем более им было что обсудить.

Естественно, Нина Ивановна подобной возможностью пренебрегать никак не могла. И потому в назначенный час арендованный «роллс-ройс» серебристым призраком на снежном фоне подкатил на набережную все еще не скованной льдом Невы, высадив свою пассажирку прямиком у порога посольского особняка. Посол, выказывая ей особую честь, лично встретил престарелую графиню в широком фойе, подав ей руку, которую она охотно приняла.

– Миледи, рад вас видеть.

– Взаимно, сэр Уильям, – проворковала графиня. – А где ваша очаровательная супруга?

– Она сейчас в Баден-Бадене.

– Бедняжка Арабелла заболела? – с деланым участием осведомилась Нина Ивановна. – Но что случилось?

– Ничего серьезного, – поспешил успокоить ее дипломат. – Просто врачи рекомендовали ей провести эту зиму на водах.

– Как досадно! Мне будет ее не хватать…

– Надеюсь, вы сможете это пережить, – сдержанно улыбнулся сэр Уильям, прекрасно осведомленный, что никакой близости или даже просто приязни между его женой и графиней Оссолинской никогда не было, да и быть не могло.