– Как досадно! Мне будет ее не хватать…

– Надеюсь, вы сможете это пережить, – сдержанно улыбнулся сэр Уильям, прекрасно осведомленный, что никакой близости или даже просто приязни между его женой и графиней Оссолинской никогда не было, да и быть не могло.

Но старая интриганка не унималась и продолжила светскую беседу, как будто встретила старого друга, с которым у нее множество общих тем для разговора. Впрочем, это занятие довольно скоро ему наскучило.

– Миледи, нам нужно кое-что обсудить, прежде чем мы приступим к трапезе, – без обиняков заявил он.

– Конечно, – с видом королевы, собирающейся осчастливить своего пажа, отозвалась Нина Ивановна.

– Прошу в мои апартаменты.

Широкие окна личного кабинета посла выходили прямиком на Петропавловскую крепость, уже давно потерявшую всякое военное значение. Ее Трубецкой бастион еще с конца девятнадцатого века стал местом пребывания для особой категории заключенных – политических и государственных преступников.

И это зрелище напомнило Оссолинской о той угрозе, которая нависла над ее бесценным внуком и наследником – Анджеем. И все же она умела скрывать свои мысли и чувства, как и полагается знатной особе, и почти ничем не выдала себя, но от взгляда внимательно наблюдающего за ней англичанина все же не укрылась легкая, едва заметная тень, пробежавшая по ее лицу.

– Итак, я внимательно слушаю вас, сэр Уильям.

– Да, графиня. Есть одно небольшое дело, в котором вы могли бы быть полезны мне и Британии.

– Слушаю вас.

– Позвольте мне говорить откровенно. Для нас очень кстати, что вы решили посетить русскую столицу именно сейчас. У вас большие связи среди вельмож высшего света Петербурга, вы вхожи в самые блестящие дома. Есть много знатных и влиятельных особ, которые прислушиваются к вашему мнению…

– Вы правы, – без ложной скромности ответила Оссолинская, – но вы так и не сказали, что вас интересует? Впрочем, позвольте, я угадаю, вы желаете знать, что в высшем свете думают о заключении мира с Японией?

– Не совсем. Настроения в русском обществе мне в общих чертах известны. Однако интересы британской короны требуют, чтобы этот мир был заключен как можно скорее и с наименьшими потерями для наших друзей. И если бы удалось убедить правительство царя Александра в целесообразности такого шага, благодарность его величества не будет знать границ!

– Дела микадо так плохи? – с присущей ей грубоватой прямотой бросила графиня. Она иногда любила подобного рода демарши, обескураживающие собеседника и усиливающие ее позиции в переговорах, особенно когда дело касалось денег. А то, что задачка явно сулит хорошее вознаграждение, она уже не сомневалась.

– Я бы иначе рассматривал эту ситуацию, – постарался уклониться от четкого ответа Сидс. – И в сущности, это не имеет прямого касательства относительно наших дел.

– Что ж, если его королевское величество желает примерить на себя тогу миротворца, я всем сердцем поддерживаю это благородное стремление! Вы правы, я в самом скором времени встречусь со многими важными людьми и вполне могу узнать их мнение, а также цену, за которую они согласятся его изменить.

– Я рад, что мы поняли друг друга, – невозмутимо кивнул посол.

– А если кто-то сразу встанет на нашу сторону?

– Тем лучше.

– Надеюсь, вы понимаете, что это предприятие потребует некоторых затрат?

– Я сейчас же выпишу вам чек, графиня.

Забирая заверенный личной подписью посла бланк, она посмотрела на указанную в нем сумму и добавила:

– Очень хорошо.