Дун. Абнер Дун. Что случится с пареньком, когда он наконец поймет, что дедов дар творца нерушим и вечен?

Герман встрепенулся. Оказалось, он задремал у компьютера. Ему снилось примирение. Абнер Дун обнимал его и говорил: «Дед, ты строишь чересчур хорошо. Ты строишь на века. Прости мое неверие».

Даже во сне – это Герман понял, когда проснулся – его неотступно преследовала мечта о покорении всех и вся.

На дисплее крутилась голограмма Бернисс. Он стер ее и загрузил Италию.

На империю обрушился мощный шквал революций. Революция бушевала даже на родных землях, на Итальянском полуострове. Герман вытаращился на карту, не веря своим глазам. Прошла лишь ночь, а в стране вовсю кипят неизвестно откуда взявшиеся революционные страсти.

Такого в истории никогда не было. Неужели компьютер свихнулся? Наверное, произошел какой‑то сбой. Практически все империи когда‑нибудь да имели дело с восстаниями, но таких размеров ни одно восстание не достигало – это была всеобъемлющая, всемирная революция. Даже армия ударилась в мятеж. Противники Италии не преминули воспользоваться ситуацией и, как стервятники, накинулись на страну, терзая ее со всех сторон.

– Грей! – заорал Герман в телефон. – Грей, ты видел, что он сотворил?

– Да, но что я могу поделать? – с гадкой гримасой осведомился Грей. – Мои служащие, те из них, кто играет, все утро только и делают, что обсуждают Италию.

– Как это у него получилось?

– Послушай, Герман, по‑моему, игры – это твоя прерогатива. Я даже правил не знаю. Кроме того, у меня уйма работы. Ты встретился с ним?

– Да.

– Ну и?

– Он мой внук.

– А я все гадал, скажет или нет.

– Так ты знал?

– Само собой, – ответил Грей. – Мало того, я добыл его психологическую карту. Неужели ты думаешь, что я позволил бы тебе встречаться с ним один‑на‑один, если б не был уверен, что он пальцем тебя не тронет?

– Пальцем не тронет? А как насчет тех ходячих свай, которые по его приказу сделали из меня котлету на прошлой неделе?

– Как аукнется, так и откликнется, Герман, не более того. Он умеет платить той же монетой.

– Ты уволен! – выкрикнул Герман, ударив кулаком по пульту и разъединив линию. С мрачным выражением лица он принялся наблюдать, как остатки преданной Италии армии тщетно пытаются справиться с мятежом и вражеским наступлением одновременно. Но это было невозможно, и к трем часам дня от розового полотна, затягивавшего земной шар, остались жалкие ошметки – Галлия, Иберия, сама Италия, плюс клочок земли на территории Польши.

Компьютер сообщил, что персонаж Дуна, диктатор Италии, бежал, и убийцы не успели привести в действие смертный приговор. А когда под натиском армий Нигерии и Америки пал сам Рим, Герман понял, что разгром неизбежен.

Еще вчера невозможен, а сегодня уже неизбежен.

И все‑таки он боролся с отчаянием. Он даже послал срочное сообщение Грею, позабыв, что утром лично уволил его. Грей как всегда был сама почтительность.

– Предложи выкупить Италию, – сказал Герман.

– Сейчас? Да от страны остались одни развалины.

– Может быть, у меня еще получится восстановить ее.

Это все еще в моих силах. Он доказал свою правоту.

– Я попытаюсь, – согласился Грей.