Когда она вышла из спальни, Гарри с Малфоем уже накрыли стол, который явно был притащен в гостиную из другой комнаты, как и столовые предметы, которые Драко раскладывал вокруг тарелок небрежно, даже можно сказать довольно рассеянно.

— Я, конечно, понимаю, что не с нашими рожами лезть во дворцы, но щипцы для омаров здесь явно лишние, — Гермиона скрестила руки на груди и неприязненно посмотрела на Малфоя.

В такие минуты, когда он делал что-то этакое неосознанно, не напыщенно, а просто в силу вбитых с детства привычек, Гермиона его практически ненавидела.

Драко недоуменно посмотрел на нее, а затем перевел взгляд на стол.

— Хм, — глубокомысленно произнес он. — Поттер, давай сюда еду, а то меня уже трясет всего, как я есть хочу.

— В общем, это все, что Джинни успела на скорую руку приготовить и собрать здесь, а мне нужно идти, — Гарри виновато посмотрел на подругу. — Извини за свитер. Я завтра приду за посудой. Постарайтесь никуда больше не ходить и ни во что не вляпаться.

— Мы будем очень стараться, — кивнул Малфой, накладывая себе на тарелку еду из разных мисок и кастрюлек, стоящих на соседнем столике.

Гермиона кивнула Гарри, и тот вышел из комнаты.

— Поттер, иди только по тому маршруту, по которому мы сюда пришли, — крикнул Малфой до того как дверь за Гарри закрылась.

— Я помню, не дурак, — донесся до оставшихся в гостиной Гермионы и Драко глухой голос.

— Вот это я понимаю, друг, — Малфой поставил тарелку и выжидающе посмотрел на Гермиону. — Имей совесть, Грейнджер, кинь себе что-нибудь на тарелку и сядь.

— Я тебя что, задерживаю? — Гермиона подошла к столу, все еще держа руки скрещенными на груди.

— Представь себе, — буркнул Малфой и сел с явной неохотой.

Гермиона повернулась к нему спиной и принялась накладывать себе обед-ужин, она совсем потеряла счет времени и совершенно не подозревала вечер сейчас или еще день, также как и не могла сказать, когда же этот ненормальный день закончится.

Что-то в комнате изменилось, но что, девушка не могла сказать. Внезапно до нее дошло: свет. Комната была озарена светом.

— Это какие-то чары? Я имею в виду освещение? — она посмотрела на потолок. Люстра светилась и освещала комнату теплым желтоватым светом.

— Да, — кивнул Малфой, вяло ковыряясь в тарелке.

Как только он произнес последнюю фразу, люстра заморгала и потухла. Комната сразу же погрузилась в интимный полумрак. Вечернюю темень разгоняли только отблески огня в камине.

— Ну вот, сглазила, — Драко почувствовал, что его бьет мелкая дрожь. Он перевел взгляд на руку и отметил, что зажатая в ней вилка тоже подрагивает.

Есть внезапно расхотелось и он, положив вилку на стол, посмотрел на Гермиону.

Блузка только на первый взгляд выглядела плотной. Как оказалось, в свете камина она просвечивалась насквозь. Странным казался тот факт, что в свете люстры подобного эффекта не наблюдалось.

— Ты очень громко последние несколько часов говорил, что хочешь есть, а сам ни разу не притронулся к еде, — Гермиона с тревогой посмотрела на Малфоя. Его вид ей не нравился.

Лихорадочно блестевшие глаза, капельки пота на лбу, легкая дрожь в руках, которую Малфой безрезультатно пытался унять.

— Тебе не кажется, что здесь слишком холодно? — стуча зубами, проговорил Драко, которого уже просто колотило.

Гермиона быстро встала из-за стола и подошла к Малфою. Когда она опустила руку ему на лоб, Драко прикрыл глаза, так приятна была прохлада ее ладони.

— Мерлин, ты же весь горишь, — Гермиона опустила руку, а Драко протестующе застонал, и распахнул глаза.