— Мерлин, ты же весь горишь, — Гермиона опустила руку, а Драко протестующе застонал, и распахнул глаза.

— Грейнджер, ты что не носишь белье? — пробормотал он, пытаясь сфокусировать взгляд на ее груди.

Гермиона недоуменно проследила за его взглядом: блузка слегка просвечивалась, и были видны кружева ее бюстгальтера.

— Ты бредишь? — спросила она, но Драко уже не отвечал.

Он, наконец, почувствовал, что ему с каждой минутой становится все хуже. Наверное, болезнь начала проявляться уже давно, но Драко первые симптомы списывал на нервное перенапряжение, на холод, на похмелье, после вчерашней ночи… Сейчас же, когда температура поднялась до огромных цифр, было уже поздно что-то предпринимать в качестве профилактики.

Сквозь жар, который охватывал все его тело, перемежаясь с ознобом, он, путаясь в собственных мыслях, отметил, что, похоже, начинает бредить, а это было нехорошо. Очень нехорошо. Нужно было предупредить Грейнджер.

— Я должен предупредить Грейнджер, — тихо пробормотал он вслух.

— О чем? О чем ты должен меня предупредить? — Гермиона накладывала одно диагностическое заклятье за другим и никак не могла понять, почему Малфой так стремительно «уплывает», ведь диагностика ничего, кроме довольно сильной простуды не показывает.

— Я не помню, голова болит, — Драко обхватил голову руками.

— Малфой, Малфой, сосредоточься, — Гермиона опустилась перед ним на колени. — Что с тобой? Почему ты так резко заболел?

Драко снова начал бить озноб. Гермиона беспомощно закусила губу.

— Драко, да что с тобой? Тебя кто-то проклял? — она обняла его, пытаясь унять дрожь.

Дрожь прекратилась. Драко довольно осмыслено посмотрел на Гермиону и отчетливо проговорил:

— Я вчера всю ночь на холоде проболтался, и сегодня… Плюс стресс. Гермиона, — Гермиона вздрогнула, услышав свое имя, произнесенное Малфоем. — Я очень редко болею, но уже если заболеваю, то болею очень плохо. У меня скоро откроется бред, я буду чушь нести. Не обращай внимания…

— Как тебе помочь? Какие-то лекарства? Зелья?

— Никак. Почему-то зелья не помогают. Маггловские таблетки тоже, — добавил он. — Мы пытались. Самое хреновое не в этом, — говорить становилось все труднее, в глазах двоилось. — Я все время пытаюсь куда-то уйти и веду себя довольно бурно. Можешь меня привязать. Тем более что немного помогают холодные компрессы… — Его опять затрясло. — Грейнджер, а почему ты нижнее белье не носишь?

— Вот скотина озабоченная, — пробормотала Гермиона. — Так, вставай, пойдем до спальни. Если ты отрубишься здесь, то я тебя просто не смогу дотащить.

— В спальню? Мы идем в спальню? Зачем? — Драко послушно встал. Его шатало, но он довольно твердо стоял на ногах.

— В прятки играть, — Гермиона обхватила его за талию и повела к кровати.

— Ты под одеялом будешь прятаться?

— Ага, а еще под кроватью, — доведя Малфоя до кровати, Гермиона толкнула его. Когда он упал, она принялась снимать с него одежду, бормоча под нос: — Ну, а что я там не видела?

Как оказалось, не видела она многого. Очень быстро Гермиона поняла, что чувствовать и видеть — совершенно разные вещи. Кроме отвратительного шрама на спине она обнаружила еще несколько едва заметных на животе. На метку Гермиона пыталась не смотреть, так же как старательно отводила взгляд от тех частей тела, которые были скрыты штанами, которые ей с огромным трудом удалось с него снять.

Но когда она попыталась укрыть его одеялом, Драко внезапно сел в кровати, и зло проговорил:

— Нет, что тебе здесь нужно?

— Вообще-то я тебе пытаюсь помочь, — Гермиона попыталась уложить его, но он с силой ее оттолкнул.