Теперь работу можно было считать выполненной.

Дверца захлопнулась, и иномарка тронулась с места. Киллеры не спешили, потому что не хотели привлекать к себе внимания. Отъехав на несколько километров, они свернули на проселок, где бросили угнанную несколько часов назад машину, пересев в другую...

В поселке никто ничего не заметил. Звуки выстрелов были практически не слышны, а увидеть ничего было нельзя, так как в поселке отключили свет.

Заказ гражданина Королькова по кличке Папа был выполнен. Человека, которого он так опасался, теперь можно было не опасаться.

Иванова можно было не опасаться. Теперь он не мог причинить Папе никакого вреда.

Потому что Иванов — умер!..

Рядом с кроватью, на тумбочке лежал раскрытый на первой странице паспорт. Уругвайский паспорт. С вклеенной в паспорт фотографии смотрел куда-то в потолок Юрий Антонович, который был как живой. Который был живей, чем лежащий рядом оригинал.

Юрий Антонович умер легко, умер во сне, возможно, видя счастливый сон про далекую страну Уругвай, мулаток и свое так и не купленное бунгало.

Юрий Антонович умер...

Генерал Трофимов и майор Проскурин стояли над трупом, с которого смерть сорвала прижизненную маску. Ударивший в лицо выстрел расплавил и разбрызгал нанесенный на кожу грим.

— Что будем делать?

А что тут можно сделать? Сыгравшего роль Иванова бойца к жизни не вернуть, хоть десять “Скорых” вызывай. Остается только прибрать за собой.

— Взяли!

Генерал с майором ухватили Лжеиванова за руки и за ноги, подтащили к стоящей поблизости машине и сунули в багажник. Подсохшую лужу крови на тротуаре засыпали землей и сгребли в сторону.

— Поехали...

— А Иванов?

Ах ну да, есть ведь еще Иванов. Настоящий Иванов...

Сделав петлю, подъехали к условленному месту, где должен был ждать Иванов.

— Где вы там? — крикнул генерал в темноту. Иванов бегом подскочил к машине. Тревожно спросил:

— Уже пора?

— Что пора? — не понял генерал.

— Ну это — отход прикрывать?

— Ничего вам не надо прикрывать. Без вас справились.

Про труп в багажнике Иванову ничего не сказали. Незачем ему знать о том, что он погиб.

Четверть часа ехали молча, пока генерал вдруг не сказал:

— Притормози-ка возле той остановки. Майор недоуменно взглянул на командира, но просьбу выполнил.

Машина замерла напротив бетонной будки.

— Выходите, — сказал генерал Трофимов Иванову.

— Зачем?

Вокруг был подступивший к самой обочине лес. В таком, наверное, и волки могут водиться...

— Затем, что дальше мы поедем одни, а вас подберет другая машина.

Майор Проскурин согласно кивнул, хотя ничего не понял.

Иванов нехотя вышел.

— Если до утра машины не будет, добирайтесь до города на автобусе! — крикнул на прощание генерал, хлопнув дверцей.

— Куда теперь? — спросил майор Проскурин.

— Никуда. Отъедешь километра на два и встанешь. Нужно все хорошенько обдумать...

А подумать было над чем...

Двойник Иванова, который сделал за него его работу, погиб. Но это генерал с майором знают, что погиб двойник, а те, кто его убил, считают, что “завалили” Иванова. И, значит, все так будут считать.

А что же тогда делать с настоящим, с живым Ивановым? Ведь если вскроется, что он остался жив, то станет очевидным его неучастие в акции. Заказчики поймут, что их водили за нос, и...

— А что, если его тоже? — спросил майор.